Отряд Кара - Анастасия Сиалана

— Рад, наконец, познакомиться официально, Летиция Пестрая, — и столько ядовитой насмешки было в этих словах. Все же упрек был заслуженным.

— Не скажу, что это взаимно, — холодно отозвалась, прямо смотря в горящие золотом хищные глаза.

Он расслабленно сидел в кресле, откинувшись на спинку. Руки свободно свисали с узких подлокотников. Весь вид напоминал сытого хищника, только глаза выдавали, что насыщенностью там и не пахнет. Ему нужна была кровь и не любая, а именно моя.

— Что ж твой отец так не ценит дочь, раз заслал ее в столь опасное место? — насмешливо произнес лис, все еще источая мнимую расслабленность. — Уж ему наверняка известно о моей безжалостности. — Пальцы прошлись по столу, создавая противный пронзительный звук, как мелом по доске. Кто-то выпустил когти.

— Этот тиран никого не ценит, кроме себя. Вам, сэр, это должно быть хорошо известно, — я парировала его же выпадом. Главное оставаться спокойной и помнить то, что мне рассказал Марион: пока сидит, у меня все шансы покинуть этот кабинет на своих двоих.

Алис смахнул стружку с пальцев, поднес ладонь ко рту и сдул остатки с когтей. Все так лениво, плавно и не напрягаясь, что стало даже страшно.

— Тогда зачем согласилась? Уповала на бесконечные жизни? — он усмехнулся, обнажив клыки. Холодок пробежал по спине: обнажил клыки — готовится напасть. Но ведь все еще сидит и улыбается, значит, пронесло.

— Это так не работает, старшая. За все необходимо платить, — черты его лица стали суровее.

— Это мне известно, — я не стала вести пространные речи. Меньше говорю, меньше это можно использовать против меня.

— Аглая приняла тебя, защищала, и вот как ты ей отплатила! — он резко встал и навис над собственным столом.

Каюсь, я струсила и сделала шаг назад. Была бы моя воля, я бы вообще отскочила, развернулась и убежала прочь, но хищника это бы только раззадорило, поэтому приходилось стоять под пронзающим взглядом и терпеть.

— Я не причастна к инциденту с ректором Вихр, — в этот раз вышло не так убедительно, как в прошлые. Голос начал подводить, но я переступила с ноги на ногу, поставила их шире и снова обрела устойчивость. Руки все это время держала за спиной.

— Еще скажи, что пришла на гору учиться, — прошипел глава.

— Я пришла в академию учиться и по завершению обучения больше не принадлежать к народу птиц. Моей целью была свобода, — я слишком много раз проигрывала этот разговор в своей голове, и у меня было много времени, чтобы заучить нужные фразы наизусть. Поэтому теперь слова вылетали легко, даже волнение не могло этому помешать.

— Ну, конечно! — Алис вышел из-за стола и обошел его. Теперь между нами было не больше метра, что дико нервировало. — И четыре наследных принца тоже пришли сюда за знаниями, а не за тем, чтобы разрушить мирный договор. Ведь это не ты заманила их обещаниями о выгодной женитьбе.

— Я никогда и никого не заманивала. Я была категорически против свадьбы, и именно поэтому избрала путь мага и подчиненного горы Истины, — голос начал срываться. О том, что Харитион попал сюда не по своей воле, я, логично, промолчала.

Гнев в глазах напротив почти физически обжигал меня. Сейчас я действительно была в уязвимом состоянии: папочка слишком хорошо все продумал и сделал из меня козла отпущения. Никто из вне не поверит, что драгоценного феникса специально отправили в логово кровожадного лиса. Скорее все поставят на то, что это Девятихвостый вероломно выкрал для себя источник жизненных сил. На мировой арене Алис — безоговорочный злодей, а принцы смельчаки, что ринулись спасать деву в беде. Однако здесь, за барьером Замка, антагонист не так очевиден. В этих стенах я злодейка, пусть пока это и не доказано. Вот только кому в подобном исправительном заведении дело до доказательств — здесь все решается совсем иначе.

— Ложь, — от этого тихого обвинения дрожь прошла волной по всему телу. Наверно, я впервые понимала, почему все до смерти боятся главу академии. В гневе он был не просто страшен, он был неистов. — Мелкая лгунья, вздумала морочить мне голову? Неужели нашла во мне наивного юнца? Таких, как ты, за долгую жизнь я встречал сотни, а то и тысячи. Где теперь они, а где я?

Я громко сглотнула. Голова начинала кружиться от того, что я слишком надолго задержала дыхание.

— Я вижу тебя насквозь. Твои отговорки полны горькой полыни и оседают на языке мерзким обманом. Коварство твоего рода не знает границ, — с печальной злобой процедил глава.

— Но это правда… — я начала терять твердость. Он давил на меня своей силой. Через мгновение я осознала, что позорно отступаю мелкими шажками, как семенящая девица в длинном неудобном платье.

— Да что ты говоришь? — он фальшиво рассмеялся, продолжая меня продавливать. Свечи взволнованно затрепетали, а те, что находились ближе всего, и вовсе забились в диком танце, грозясь вот-вот потухнуть. — И, конечно же, элементаль огня, которая притащилась за тобой, никогда раньше не была осужденной на смерть за многочисленные убийства. Ты привела в мой дом не только этих румяных принцесс, что истинных кровавых запахов войны даже не нюхали, но и посмела внедрить Плавящую плоть длань!

— К-кого?

— Профессиональную убийцу, прославленную за свои жестокие методы сжигать жертв живьем изнутри одним касанием ладони!

Я в ужасе уставилась на Алиса, пытаясь переварить полученную информацию. Неужели он говорит о Магнолии? О нашей светлой элементали, что печет пирожки, будит по утрам и расчесывает мне волосы? Та самая женщина, что даже по имени меня не может назвать, не склонившись в три погибели в извиняющихся поклонах? Какой-то несусветный бред!

— О, не притворяйся, что шокирована. Наверняка ее задача прикончить всех, кого успеет, в случае провала операции. Мерзкое отродье! — лис говорил презрительно, с какой-то затаенной злобой. Видимо, с этой самой Плавящей плоть дланью у него были свои счеты.

— Я не притворяюсь, — меня начало охватывать отчаяние.

— Еще как притворяешься! Какова твоя цель теперь? А? — он подошел совсем близко, мне некуда было больше отступать — спина уперлась в дверь. — Соблазнить главу академии? Всадить нож в спину глупому мужчине? Вскружить голову, чтобы сам сдал гору? Отвечай!

И вот тут, кажется, что-то перемкнуло уже