Водопад одержимости - Клэр Кингсли

Я выдвинул стул и сел. — Я не могу остаться.

— Ничего страшного, все равно приятно поздороваться. — Она покопалась в сумочке, достала маленькое зеркальце и начала промакивать уголки рта. — Кроме того, я все равно собиралась тебя разыскать. Флоренс Ньюленд на днях говорила мне, что ее внучка Аида приезжает к нам на лето.

— И что?

— Я сразу же подумала о тебе.

— Почему?

Она захлопнула зеркало. — Я подумала, что ты мог бы показать ей окрестности.

— Нет.

— Не будь таким. Она милая девушка.

— Не люблю милых девушек.

Она закатила глаза, скорее забавляясь, чем раздражаясь. — Конечно, любишь. Мы просто не нашли тебе подходящую.

— Не интересует.

— Я понимаю, что ты Хейвен, а это синоним упрямства. Но в конце концов тебе придется остепениться.

Я нахмурила брови. — Почему?

Она издала многострадальный вздох. — Разве тебе не одиноко одному?

— Нет.

— Когда-нибудь ты поймешь, насколько лучше будет твоя жизнь с хорошей женщиной.

Я хмыкнул. Ей было легко говорить. Она вышла замуж за моего дядю Джорджа, когда они были молоды и готовы идти на уступки. Мне было тридцать восемь, и я был слишком самодостаточен. Я не мог представить, что буду делить свое пространство, свое время или свою жизнь с другим человеком. Я ненавидел необходимость учитывать чьи-то интересы. Черт, я даже не хотел заводить собаку.

Кроме того, однажды я уже почти решился, и посмотрите, чем это обернулось. Больше никогда.

— Тебе стоит сосредоточиться на другом Хейвене.

— Поверь мне, я работаю и над твоими братьями.

— Так почему бы не заставить одного из них выгулять эту, как ее там. Ты пробовала поговорить с Люком? Или Закари?

— Закари. — Она практически выплюнула его имя, как будто оно было неприятным на вкус. — Возможно, именно он поставит меня в тупик. Но Люк? — Она постучала пальцем по губам. — Нет, я не вижу их вместе.

— Если ты не хочешь отдавать ее Люку, у меня полно других братьев на выбор.

Это была правда. Нас было шестеро, плюс Анника. Мы были большой семьей. У отца были я, Люк и Гарретт от первой жены. У мамы — она была единственной мамой, которую все мы когда-либо знали, — были Риз, Тео и Закари. Папа усыновил их после свадьбы, и никто не сомневался в том, что они Хейвены. Потом они вместе родили Аннику.

У Луизы было много одиноких братьев Хейвен, которым можно было досаждать. Даже Гарретт, который развелся несколько лет назад.

И опять же, Риз был дикой картой. Мы не видели его несколько лет. Он мог быть женат и иметь семерых детей, а мы бы ни о чем не догадывались.

— Знаешь, может, я узнаю, не заинтересуется ли Тео, — сказала она. — У него хорошая, стабильная работа.

— Или Гарретт, — сказал я, радуясь, что колесики ее мыслей о сватовстве свернули в другую сторону. — У него тоже хорошая, стабильная работа.

Хайди принесла мою пакет и поставила на стол. Я достал бумажник и сунул ей немного денег, прежде чем она успела уйти. — Сдачу оставь себе.

— Спасибо.

Я встал, готовый сорваться с места, пока Луиза не уговорила меня остаться поесть с ней. — Мне нужно идти.

— Рада была тебя видеть, дорогой. Но не думай, что ты сорвался с крючка.

Я только покачал головой и ушел.

Всю дорогу до дома запах из пакета заставлял мой желудок урчать еще сильнее. К счастью, я жил в городе, на Мидоу-стрит, в последнем доме тупиковой дороги. Я купил его много лет назад, намереваясь отремонтировать, но так ничего и не успел с ним сделать. У него была все та же унылая, выцветшая краска и кривая дверь, которая скрипела, когда открывалась.

Внутри было ненамного лучше. Дом был пригоден для жизни, только устаревший и необставленный. Тусклые твердые породы дерева нуждались в полировке. Я снял старые плинтусы и наличники и не заменил их. Кто-то до меня покрасил кухонные шкафы в ужасный оттенок сиреневого и покрыл оригинальный линолеум дешевой отваливающейся плиткой. Некоторые из них отклеились, но их починка означала замену всего пола, а это означало переделку всей кухни.

Когда-нибудь я займусь этим. Возможно, когда буду готов продать дом или сдать его в аренду.

Я стянул рабочие ботинки, оставив их у двери, и бросил телефон, бумажник и ключи на маленький приставной столик. Моя мебель была такой же потрепанной и неподходящей, как и дом. Диван, который стоял у меня много лет, кресло, которое мой брат Тео выбросил при переезде, и маленький столик, служивший подставкой для ног.

Я бросил пакет с едой на стол и пошел на кухню, чтобы взять пиво. Открыв его, я рухнул на диван и задрал ноги.

Одиноко? Тетя Луиза не понимала, о чем говорит. Конечно, я был один, но я не был одинок. Мне нравилось, что я могу положить ноги на стол прямо рядом с едой. Сидеть на старом диване в полуразвалившемся доме. Я работал по собственному графику, в остальное время делал то, что хотел. Меньше всего мне хотелось беспокоиться о ком-то.

Один, но не одинокий. Как раз то, что мне нравилось.

ГЛАВА 4

Одри

Я ужасно нервничала, когда шла по тротуару на свою новую работу. Это было похоже на первый день в школе. Ощущение не было совсем невыносимым, хотя я задумалась, правильно ли я оделась. Будет ли это обычный офис? Более формальный? Я проходила собеседование по видеочату, поэтому не была там лично, и в моей переписке с новым начальником ничего не говорилось о дресс-коде.

Я выбрала, как я надеялась, классический вариант — белую блузку с темно-серой юбкой и черные туфли. В таком наряде я чувствовала себя немного Лоис Лейн, что было вполне уместно, учитывая мою новую работу.

Найти бы только своего Кларка Кента. Он даже не обязательно должен быть Суперменом. Просто милый парень с хорошей работой, который любит собак и влюбится в меня по уши. Не слишком ли многого я прошу?

Мой жизненный опыт говорил, что да, но я была безнадежной оптимисткой.

Я оставила Макса в магазине, где также предлагался дневной уход за собаками. Ему потребовалось всего десять секунд, чтобы сблизиться с хозяйкой, Мисси Лавджой. Конечно, она дала ему лакомство. Любовь Макса стоила недорого. Но, по крайней мере, мне не о чем было беспокоиться.

Офис «Тиликум Трибьюн» находился в квартале от Главной улицы, неподалеку от парка Дровосеков. В Тиликуме центр города был гораздо симпатичнее, чем в Пайнкресте. Он был причудливым местом, где можно было прогуляться