Испорченный рыцарь - Трейси Лоррейн

За мгновение до того, как мои пальцы обхватывают ее лицо и я прижимаюсь своими губами к ее губам, она ударяется спиной об окна позади нее.

Воспоминания о том, как я в последний раз уступил и впустил ее внутрь, заполнили мой разум.

Если не считать того, что я был пьян или под кайфом, это был единственный раз, когда я смог отключиться от своих мыслей. Единственный раз, когда мне удалось уменьшить боль.

Брианна Эндрюс.

Свет, которого жаждет моя тьма.

Мои губы двигаются навстречу ее губам. Я настолько погрузился в обещание того, что она может мне дать, что не замечаю, что она не отвечает на мой поцелуй, что ее тело застыло напротив моего, когда я прижал ее к окну.

— Нико, — задыхается она, когда я целую ее шею, прикусывая чувствительную кожу. Я игнорирую тот факт, что это не требование продолжать, а мольба остановиться.

Я не могу остановиться.

Я не хочу останавливаться.

Она нужна мне.

Мне нужна…

— БЛЯДЬ, — рявкаю я, отступая назад, когда она сильнее прижимается к моей груди, заставляя меня отстраниться от нее.

Что-то, что и так уже избито и сломано внутри меня, еще шире раскрывается от ее отказа, и боль снова пронзает меня изнутри.

— Нет, — буркнул я. — Ты должна сделать все лучше. Ты должна все это забрать.

— Нико.

— Пожалуйста, Сирена. — Мой голос дрожит, но я бессилен остановить это или даже позаботиться об этом. — Мне нужна т—

Она бросается вперед и ловит меня, прежде чем я успеваю произнести последнее слово и рухнуть на пол.

Ее руки обхватывают меня, и это чертовски приятно.

Слишком хорошо. Но я не могу ничего с этим поделать.

В этот момент боль преобладает над страхом, и я с радостью позволяю ей это.

Мы стоим так очень долго, она держит меня, не давая рассыпаться всем моим зазубренным частям и не давая мне истечь кровью по всему полу.

С тех пор, как я заставил себя вернуться в школу, мне все труднее и труднее сохранять мужественное лицо.

Я еще не готов вернуться в мир. Мне нужно время. Мне нужно… черт знает, что мне нужно на самом деле. Но сидеть в классе и готовиться к предстоящим экзаменам — точно не то.

Но это то, чего от меня ждут. То, что я должен сделать.

Мое будущее… мое будущее…

Из моего горла вырывается какой-то болезненный всхлип, и до моего слуха доносится мягкий голос Брианны.

— Все хорошо. Я держу тебя.

Я втягиваю в себя дрожащий воздух, продолжая позволять ей обнимать меня.

Я никогда не думал, что позволю этому случиться, но вот мы здесь.

Я никогда не думал, что мне придется прощаться с моим отцом. Ну, по крайней мере, не раньше, чем через несколько лет.

Я не знаю, сколько времени прошло, пока мы были заперты в объятиях, но в конце концов мой наполненный алкоголем разум понял, что мы движемся.

Оторвав лицо от шеи Брианны, я обнаружил, что мы стоим в моей ванной комнате.

— Что…

— Тебе нужно принять душ, Нико. Ты чертовски воняешь.

Я смотрю на нее, когда она отпускает меня, как будто ее нет на самом деле, а просто видение, которым, по мнению моей ебанутой головы, она должна меня дразнить.

Звучит охуенно.

И если она не более чем плод моего воображения, то я готов поспорить, что мне не дадут даже потерять себя в том, что она действительно может мне предложить. Ее объятия, возможно, и были приятными — не буду говорить ей об этом, — но ощутить себя в ее тугой киске было бы гораздо лучше.

Ощущение того, что мой школьный галстук протягивают через воротник, вырывает меня из этой маленькой фантазии, и я смотрю вниз, наблюдая, как ее тонкие пальцы быстро расстегивают пуговицы моей рубашки.

В моем горле раздается рык, когда ее горячие руки скользят по моим плечам, отодвигая ткань.

— Просто не можешь дождаться, когда я разденусь, да?

Ее глаза находят мои, но, в отличие от того, к чему я привык, я не нахожу в них огня, который обычно горит в них, когда мы так близки. Все, что я нахожу, — это жалость, сочувствие. Этого почти достаточно, чтобы заставить меня положить этому конец, отправить ее прочь, как я должен был сделать в тот момент, когда обнаружил ее в своем пространстве. Но я не делаю этого, потому что, стянув с моих рук рубашку, она проводит костяшками пальцев по моему прессу, добираясь до пояса, и я снова поддаюсь фантазии, когда она расстегивает мои брюки и стягивает их и боксеры с моих ног.

Она впивается зубами в нижнюю губу, наблюдая за тем, как мой член покачивается между нами.

Может быть, я и сломлен непоправимо после той ночи, но, похоже, мой член все еще хочет веселиться, несмотря на количество алкоголя, в котором я пытался себя утопить.

Опустившись на колени, она отрывает взгляд от моего члена в пользу моих ног, чтобы освободить их от оставшейся одежды, пока я не оказываюсь перед ней, голый, разбитый и пустой оболочкой мужчины.

Того безжалостного солдата, которым я всегда себя считал, уже давно нет.

Вместо него — этот… этот…

— Станет легче, Нико. Я обещаю, — говорит она, отбрасывая в сторону мою одежду и снова вставая во весь рост, и, к сожалению, не останавливается, чтобы обхватить меня своими роскошными губами. Хотя то, что она сказала, когда вталкивала меня сюда, — правда, я прекрасно понимаю, что не помню, когда в последний раз принимал душ. Я не уверен, что смогу заплатить ей достаточно, чтобы она отсосала мне прямо сейчас.

Положив одну руку мне на грудь, она заставляет меня отступить назад, пока мы не оказываемся внутри моей душевой кабины.

— Приведи себя в порядок, — инструктирует она, протягивая руку, чтобы включить душ, вероятно, прекрасно понимая, что меня сейчас окатит ледяной водой. Садистка. — Я сейчас… Ах, Нико, — кричит она, когда я не позволяю ей отпрыгнуть от воды, а вместо этого прижимаю ее к себе, пока она льется.

— Отпусти меня, придурок.

— Позже. А сейчас мне нужна помощь в наведении порядка.

Развернув ее, я прижимаю ее к кафельной стене и снова прижимаюсь губами к ее губам, когда вода пропитывает ее насквозь.

Она снова сопротивляется, но на этот раз ей не удается сдержаться, и через несколько секунд ее тело расслабляется на моем, а губы раздвигаются, впуская меня внутрь.

— Да, Сирена, — простонал я в ее поцелуе. — Ты знаешь, что единственный реальный способ