Забытое счастье - Паула Роу

Следующую неделю весь офис обсуждал их с Саймоном роман. Когда его ухаживания стали настойчивее, она рассказала ему о беременности, и он тут же отказался от своих намерений продолжить с ней отношения, опустился до оскорблений. Она, разозлившись, бросила на пол его бесценную награду за достижения в журналистике. На том и успокоилась.

Алли поморщилась. Она не любила выходить из себя, гнев заставлял ее чувствовать себя беспомощной. Как будто ей снова было семь и она слышала, как пьяный отец ругает мать на чем свет стоит. И, успокаивая после ссоры дочку, мама обещала ей луну и звезды в подарок.

Алли всхлипнула. А что, если она не сможет в одиночку воспитать ребенка? Она погладила живот и снова встала под Струи воды.

Финн, возможно, не хочет детей, а она хочет. Ребенок станет центром ее маленького мира.

В спальне, вытираясь полотенцем, она раздумывала над тем, что скажет Финну при встрече.

Странно, что он не вел себя заносчиво, не спорил и не ругался с ней, даже в чем-то соглашался. Обычно он не принимал ее точку зрения, отметал все аргументы. Кроме того, он поцелуями и ласками, зная, как они влияют на нее, заставлял ее замолчать.

Алли оделась и посмотрела на часы. Полвосьмого. Есть время для проверки электронной почты, а затем она в последний раз взглянет в глаза своему прошлому.

* * *

Алли позвонила Финну и предупредила о своем приезде. У нее созрел план действий.

Музыка грохотала в машине, ветер влетал в открытое окно. Для смелости девушка выбрала композицию Глории Гейнор «Я выживу» и продолжала напевать ее в лифте.

Финн стоял в дверях и ждал ее. Она снова отметила черные круги у него под глазами, взъерошенные волосы и отрешенно-жалостливое выражение лица. Ей захотелось обнять и утешить его.

Он улыбнулся. Она заметила его тщательно отглаженные шорты и знакомую футболку, ее подарок на тридцатилетие. Тогда они занимались любовью на балконе пятидесятого этажа в Лас-Вегасе.

Финн указал на накрытый для завтрака стол. Над тарелками витал приятный аромат.

— Голодна?

— Я не задержусь. — Девушка осторожно прошла мимо него, избегая физического контакта, и направилась к открытым балконным дверям. С улицы доносились шум машин и голоса людей.

Алли глубоко вздохнула и повернулась к Финну.

— Я приехала сказать, что не смогу выполнить твою просьбу.

— Почему?

— По многим причинам. Начнем с того, что я не желаю вспоминать прошлое.

— Я понимаю, это будет нелегко для тебя, — сказал он. — И готов предложить компенсацию.

— Извини?

— Сколько? Сколько стоит твоя помощь?

— Ты решил, что я прошу денег? — Ее щеки вспыхнули, она машинально попятилась назад.

— Подожди. — Он сделал предупредительный жест. — Я не то имел в виду.

Девушка уперла руки в бока.

— А что ты имел в виду?

— Извини. Мои слова прозвучали оскорбительно.

Финн снова извиняется? Она на мгновение прикрыла глаза.

— Мы ненавидели друг друга так сильно? — Мужчина взял кофейник и начал разливать кофе.

Ее сердце ушло в пятки.

— Нет. Совсем… напротив.

Он выпрямился и протянул ей чашку.

— Тогда я не понимаю, почему ты не хочешь помогать мне.

Не могу. Она взяла чашку, намеренно не касаясь его пальцев. Порой Алли ненавидела его, ненавидела себя за то, что они сделали друг с другом. Ей хотелось верить, что она, наконец, повзрослела. И теперь, в двадцать девять лет, была убеждена, что у нее есть отличный шанс доказать себе и всему миру, что можно жить счастливой, полноценной жизнью и без мужа. Который к тому же не любил и не ценил ее.

Алли грустно улыбнулась. Она долго пыталась забыть прошлое, и тут является Финн с просьбой оживить воспоминания.

— Мы причинили друг другу боль.

— А ты думаешь, легко жить с дырой в памяти? — Он сделал глоток из чашки и присел на краешек стола. — А оставить тысячи сотрудников без работы — хорошо? Или потерять бизнес из-за мелочной женщины?

— Я тут ни при чем. — Алли прищурилась.

Он вздохнул.

— Мы, двое взрослых людей, просто обменяемся информацией.

Она разрывалась на части от нерешительности. Он стал совсем другим человеком, он больше не был ее Финном, ее датским викингом. Она чувствовала произошедшие в нем перемены, как может чувствовать только любящая женщина. С него спал налет снобизма, и сквозь маску властного и удачливого бизнесмена проступили черты живого человека из плоти и крови.

Поиски в Интернете дали неплохие результаты, многое из его жизни прояснилось, но об их союзе написали всего одно предложение: «После короткого брака любимый сын Дании несравненный Финн Джейкоб Соренсен снова свободен».

Впрочем, она не обиделась. Но ей казалось странным, что у Финна не осталось хотя бы смутных воспоминаний об их семейной жизни.

Она посмотрела в чашку и вдохнула приятный аромат. Клубничный чай.

— Что я могу сделать, чего не смогли доктора? — наконец выдавила она из себя.

— После чтения твоих писем у меня были видения, смутные догадки.

— Но у тебя нет моих писем, — возразила она.

— Я сохранил их, уверяю тебя.

Алли отмахнулась от его слов.

— Наверняка лучшие врачи уже пытались вернуть тебе память…

— Деньги здесь бессильны. Специалисты в один голос твердят: ждите, память может вернуться в любой момент.

— Ясно.

Он бросил на нее пристальный взгляд.

— Что это значит?

— Ты никогда не отличался терпением.

Его глаза затуманились.

— Итак, потеря памяти временная?

— Надеюсь. — Его голос сорвался. — Может восстановиться полностью или фрагментами. — Мужчина провел рукой по волосам, в его глазах читалась решимость. — Скажи, как я могу убедить тебя, Алли.

Благодаря необычному акценту Финн всегда произносил ее имя как-то по-особенному, не так, как другие.

Алли покачала головой.

— Если я не могу получить твоего согласия по доброй воле, ты не оставляешь мне выбора.

Ее сердце ухнуло в пятки. Он собирается вышвырнуть меня из квартиры.

— Почему ты так поступаешь?

— Поверь мне, я не хочу принуждать тебя.

Черты его лица смягчились.

Алли аккуратно поставила чашку на стол. Уходи. Ты однажды сделала это, сможешь и сейчас. Найди адвоката и начинай бракоразводный процесс.