Любовь и ненависть в Академии Драконов - Александра Берг

– Простите! Простите меня! – девушка едва не рухнула на пол. – Я не думала, что вы так равно встанете. Прошу, не наказывайте меня!

– Да никто тебя наказывать не собирается, – поставив поднос с черепками на комод, стоявший возле стены, подошла к девушке и легонько погладила по плечу. Мама всегда так делала, когда я расстраивалась. Меня это успокаивало, а вот девушка отшатнулась, словно незримая рука ударила её по щеке. Лицо покрылось мертвенной белизной, и она стала ещё бледнее, чем до этого.

– Я… я не верю вам, – с этими словами она подхватила поднос и выбежала из комнаты, оставив меня в полнейшем недоумении.

“Что, вообще, сейчас произошло?” – тело начала колотить нервная дрожь. Мысли хаотично носились в голове, даже не пытаясь оформить более или менее вменяемое объяснение произошедшего.

Служанка до дрожи в коленях меня боялась, более того, она мне не верила!

М-да, влиться в жизнь Ванессы будет не так просто, как я думала.

Держу пари, она не была пай-девочкой. Потеря памяти мне здесь точно не поможет. Если я буду вести себя как обычно, то меня довольно скоро разоблачат. Ведь не может человек измениться за один день. Привычки, характер и слабости остаются с ним навсегда.

– Мне нужно узнать Ванессу поближе, – подытожила я и, сев на кровать, принялась осматривать комнату, на этот раз более внимательно. Кроме выдающегося гардероба, ничего примечательного я не заметила. Если только огромный портрет девушки в полный рост.

Встав с кровати, подошла поближе. Первое, что бросилось в глаза – это взгляд Ванессы. Надменный, холодный и какой-то колючий. На какую-то долю секунды мне показалось, что портрет ожил… Ненавистный взгляд девушки, направленный на меня, заставил поёжиться и обхватить себя за плечи.

Чтобы побороть неприятные чувства, отвернулась. Больше никаких портретов в комнате не было. Ни отца, ни матери, ни сестры или брата. Похоже, в семье Ванесса была одна.

“Может, она вела дневник?” – подумала я и принялась исследовать всевозможные ящики. Мне удалось найти книги, тетради, блокноты с непонятными символами, перья с золотыми хвостиками. Личного дневника среди них не было. Единственное, за что я смогла зацепиться –  это засушенная красная роза и миниатюрная картина в простой деревянной рамке, на которой была изображена молодая рыжеволосая женщина, отдалённо напоминавшая саму Ванессу. Возможно, это была её мать. Но тогда почему портрет лежит не на виду, а в груде мусора? У неё с ней плохие отношения? У меня с родителями тоже было не всё гладко, но их фотографии и фотографии сестры всегда стояли перед глазами.

Очень странно.

Мне хотелось вытащить розу и портрет, чтобы положить их на прикроватный столик, но хорошенько подумав, решила этого не делать. Ни к чему привлекать дополнительное внимание. Непонятно, как на это отреагируют слуги и отец Ванессы…

– Пришла в себя, наконец? – внезапно тишину прорезал звонкий властный голос.

Я тут же обернулась. На меня смотрела красивая женщина, золотистые волосы которой были собраны в высокую причёску. Голубые глаза с прищуром, острый подбородок, нос с небольшой горбинкой. Она была похожа на хищницу.

– Доброе утро, – промямлила я, укладывая розу и портрет обратно в ящик.

– Доброе утро? – правая бровь женщины приподнялась. – Да, Эдоен говорил, что ты лишилась памяти, но, Небо, не настолько же!

Сглотнув вязкую слюну, приподнялась. Я совершенно не знала, что говорить и как реагировать. Однако внутреннее чутьё подсказывало, что в присутствии этой женщины нужно быть настороже и не болтать лишнего.

– Я действительно вас не помню, – гордо дёрнув подбородком, отчеканила я.

Так, это более похоже на настоящую Ванессу.

Женщина смерила меня придирчивым взглядом. Она смотрела на меня так снисходительно-оценивающе, словно разглядывала товар в магазине.

– Ну, хорошо, – женщина усмехнулась, будто ей сейчас глупый анекдот рассказали. – Сыграем по твоим правилам.

Боже, по каким правилам? Она полагает, что я вру?

– Меня зовут Вивьен… Вивьен Грей. Я твоя… – женщина на минуту задумалась, затем продолжила, цедя слова: – Я твоя мать.

– Вы мне не мать, – фыркнула я.

– О! – глаза её округлились. – Значит, это ты помнишь? Как же так?

– Не в этом дело. Портрет. Там… – я рукой указала на комод, – в ящике.

Не знаю почему, но я была уверена в том, что на портрете была изображена родная мать Ванессы. Слишком они были похожи.

– Малютка Ванесса хранит у себя портрет матери? Как мило и… грустно, – женщина нарочито громко вздохнула, почти по-театральному.

– Почему… грустно? – я сглотнула подступивший к горлу комок.

В воздухе витало напряжение, которое можно было почти порезать ножом.

“Наверное, моя мама умерла” – мысль кольнула сознание.

Тогда это действительно печально.

– Ты не помнишь? Твоя мать тебя бросила. Бедняжка так и не смогла смириться с ролью второй жены.

– У вас тут практикуют двоежёнство? – дыхание перехватило от неожиданности, и слишком поздно я поняла, какую на самом деле ошибку сейчас совершила.

Нельзя… Нельзя мне так говорить!

– Практикуют, да-а-а, – протянула Вивьен Грей. – Быть может, когда-нибудь ты тоже станешь второй женой. Нелюбимой второй женой, – добавила она, смакуя и наслаждаясь моментом.

Как же мерзко! В женщине было столько спеси и надменности, что находиться рядом с ней в одной комнате было до жути противно. У меня среди одногруппниц тоже были богатенькие стервы, но ни одна из них бы не сравнилась с мачехой Ванессы. Неужели девушка брала пример с неё? Возможно. Однако, если судить по ощущениям, они обе недолюбливали друг друга.

“Как-то слишком много ненависти на квадратный метр” – подумала я, поправляя складки платья.

– Видимо, я тебе уже надоела? – скучающе зевнула Вивьен Грей.

– Зачем вы явились?

– Раз ты пришла в сознание и неплохо себя чувствуешь, можешь спуститься к завтраку. Все будут рады тебя увидеть, – женщина расплылась в лживой льстивой улыбке.

К горлу снова подкатил тугой удушливый ком.

Мне нужно выйти, нужно воздуха…

Вивьен Грей продолжала улыбаться, наслаждаясь моментом, в котором именно она вышла