(Не) измена. Тайные наследники для миллиардера - Роза Александрия

– Это что за ерунда? У меня, что ли? – резко спрашивает муж.

– Да, к сожалению. Но не все так плохо. Мы можем попробовать несколько процедур, но если не получится, то мы бессильны. К слову, вы всегда можете рассмотреть вариант с усыновлением…

– Мне не нужны чужие нахлебники.

– Что ж, тогда пройдите в комнату отдыха. Там вам выдадут стерильные стаканчики. Соберите семя. Мы попробуем вам помочь. Обо всех нюансах поговорим после того, как сдадите.

– Ясно, пошли! – Артур дергает меня за руку, и мы выходим. Не дожидаясь меня, он направляется в комнату, где берут материал.

– Вы можете позвать с собой жену, уверена, это поможет быстрее справиться… – говорит медсестра, но Артур только отмахивается:

– Сам разберусь.

Глава 4

Егор

До консультации Линда мало со мной разговаривает, но и у меня нет желания вести беседы. Я знаю, что это переломный момент для нашей семьи: либо мы идем рука об руку вместе, создаем настоящую семью, либо каждый идет своим путем.

Я долго угождал Линде, жил по ее правилам, хотел, чтобы она отгуляла свое, я же брал еще совсем же молодую девчонку. Я прощал ей многое, а взамен просил лишь одного – семью. К сожалению, я устал играть в одни ворота. И в этот раз я настроен категорично.

Линда заперлась у себя в комнате и не выходила практически все выходные. Но однажды, когда я возвращаюсь домой, вижу ее сидящей в кресле на кухне, с чашкой в руках. Лойс тут же подбегает ко мне и, не дав сказать ни слова, начинает подпрыгивать и ластиться, а жена спускает длинные босые ноги на пол и медленно подходит ко мне. На ней надета только длинная футболка, а через ткань просвечивают пики груди.

– Лойс, фу, паршивый ты пес! – шикнув, она отпихнула животное, и тот, прижав ужи, убежал на кушетку возле стены.

Линда никогда не любила Лойса. Да и вообще, кажется, животных не любила, как и людей в принципе. Только вот мне повезло… Наверное.

– Дорогой, как дела на работе? – спрашивает она, обнимая мое замершее тело. Я хочу обнять ее в ответ, но почему-то руки как будто пришили к швам. Холод внутри меня колючий и не дает открыться моей маленькой Линде. Не понимаю, в чем дело, почему так резко я закрылся от нее?

– Все хорошо, спасибо! – вежливо отвечаю я и высвобождаюсь из ее объятий.

Жена тоже замечает мою отстраненность и капризно надувает губки.

– Егорушка, что-то не так?

– Все хорошо, не бери в голову. – Я иду к столику и наливаю себе чашку кофе. Сегодня нужно сделать много дел, скорее всего, придется сидеть до поздней ночи, а значит, кофе не помешает.

– А я вот хотела тебя кое-куда позвать! – наигранная веселость звучит в голосе девушки, но я чувствую за ней скрытую напряженность.

– Куда? – спрашиваю, точно зная, что сегодня не пойду даже на день собственной смерти, если такой представится.

– Моя подружка Виолетта, помнишь?

– Нет.

– Ну так вот, она позвала нас на вечеринку…

– Ты же помнишь, что я сказал по поводу вечеринок! – Снова чувствую, как внутри все напрягается от злости.

– Но мы бы могли вместе… – снова начинает жена, но осекается под моим грозным взглядом.

– Нет, Линда! Нам завтра в центр ЭКО. Надеюсь, ты не забыла?

Смотрю на девушку и замечаю, как меняются ее эмоции на лице, от удивления до недовольства.

– Но я не думала, что так скоро… – Она подбегает ко мне и забирается мне на колени. – Милый, ну зачем нам дети? Разве нам плохо вдвоем?

– Да, Лин, я хочу семью, хочу приходить с работы и слышать, как ко мне бегут наши дети и кричат: «Папа». Хочу возить их в Диснейленд и на море… – я не заканчиваю фразу, где говорю, что хочу сделать для них то, чего не было у меня в детстве.

– Но я…

– Мы уже тысячу раз говорили об этом, Линда! Я тебе все сказал. Естественно, если ты не можешь иметь детей, я никогда тебя не брошу. Мы найдем выход, но если ты просто не хочешь дать мне то, чего я прошу тебя который год, чего я жажду всей душой, то ты просто меня не любишь, Лин, и разговора здесь быть не может. Мы разведемся.

– Я поняла тебя! – грустно кивает жена и обнимает меня. – Завтра пойдем, куда ты скажешь.

Я долго работаю, отвлекаясь от грустных мыслей, но ночь мы проводим вместе с женой. Линда делает все страстно и нежно, но мне кажется, наша связь неумолимо рвется. То, что держало нас вместе, постепенно исчезает. Уже засыпая, я понимаю, что если бы она меня любила, то мне бы просто не пришлось объяснять ей в сотый раз то, что я чувствую. Она бы просто понимала меня без слов, так как я всю жизнь понимал ее и ее желания.

Утром мы молча собираемся, не проронив ни слова. Такое впечатление, что мы едем на похороны, а не к врачу. Унылая атмосфера гнетет и давит, но я пытаюсь хоть как-то разрядить обстановку. Линда недовольно хмыкает на все мои слова, и вскоре я тоже замолкаю.

Уже в машине, когда мы стоим на светофоре, я поворачиваюсь и спрашиваю:

– Ты боишься?

– Пф-ф, чего мне бояться? – кривится жена.

– Ну, к примеру, что тебе скажут, что ты не можешь иметь детей. Это тебя пугает?

– Нет.

Короткий ответ не дал мне объяснения ровно ни на что. Она закрылась. Захлопнулась, словно ракушка, и не хочет делиться со мной своими переживаниями. Чувствую, что давлю на нее своим выбором, но все же здравой частью мозга понимаю, что я ей дал выбор. Он едет со мной по доброй воле. Почему же я чувствую, будто везу ее на каторгу?

Мы приезжаем к клинике и, припарковавшись возле входа, не спеша заходим внутрь. Нас встречает улыбчивая медсестра и, сверив данные, приглашает к доктору. Линда слишком напряжена, и я беру ее за руку.

– Не стоит! – резко отвечает она и упрямо вздергивает подбородок, но руку не вырывает. Только хочу ей сказать что-то, как нас перебивает доктор:

– Здравствуйте! Рад видеть вас в своей клинике. Меня зовут Никита Петрович. Я врач гинеколог-репродуктолог высшей категории! С чем вы пришли?

– У нас нет детей… – сухо отвечаю я, пока Линда молча смотрит в окно. – Нам бы хотелось пройти обследования и, как вариант, ЭКО.

***

– Я вас услышал. Расскажите, обследовались ли вы, используете ли какие-то методы контрацепции и как давно не наступает беременность?

– Не используем! –