50 оттенков рассвета - Аля Драгам

— Егор, ну что ты начинаешь?

Саша отходит и тут же попадает в загребущие лапы своего мужа. Вздыхает и закатывает глаза к потолку. Могла бы уже и привыкнуть: Лихацкий конкретно так на ней повернут.

— Я начинаю? Дейв объясни своей наивной жене, что милые и испуганные девочки не тратят тоннами бабло на несуществующее лечение. Ладно, окей, испугалась и обезопасила себя. Деньги куда спускала? И истерики эти все, чтобы он разжалелся и профинансировал очередную поездку на моря. Сколько раз она за последние полгода летала с матерью? Пять раз? Шесть?

— Девять.

— Бинго, друг мой, рогатый. Пара недель типа лечения и можно снова отдыхать. Понимающий муж же всё сделает, лишь бы благоверная не грустила, да? А главное, трахаться можно за милую душу, да?

— Егор!

— Дейв, твоя жена взрослая девочка. Тем более, она, кажется, вообще спит.

— Чёрт. Последние дни постоянно вырубается моментально и в любом положении. Вчера вообще с зубной щёткой во рту уснула.

— К врачу своди. Ксюха у меня тоже засыпала постоянно. Правда, она перед родами начала так чудить. Может, вы это?

— Она после наркоза так. Ей пока нельзя ничего.

— Неси жену спать и спускайся. В клуб поедем. Будем выводить из депрессии оленя нашего.

— Слышь, — подскакиваю, до этого вполуха слушая перепалку друзей.

— Кухню не разнесите, а то фиг вам, а не пироги.

— Кстати, — отпускаю воротник Керро, — Сашка не пекла ничего?

— Проглот. В холодильнике посмотри. Разогрей только.

Ну хоть какой-то положительный момент сегодня. Готовит жена Давида офигенно. При том, что он у нас владелец ресторанов и может вообще не заморачиваться с едой.

07.

Артур.

— Горячая малышка, — Егор кивает на танцпол, где в центре круга зажигает темноволосая девчонка с молодым парнишкой. При желании подвинуть парнишку проблемой не будет. Но нет никакого желания.

— Неее, — тяну лениво. Только расслабиться.

Измен в браке с моей стороны не было. Секса нам хватало, несмотря на все загоны Инны с супружескими обязанностями она отлично справляется. Черт пора привыкать говорить в прошедшем времени.

Сорваться бы к ней и прижать к стене, чтобы ответила за всё. Но прибить — запачкать руки, а наорать и отпустить — слишком мало для такой подлости.

Как там у нас молвил всем известный граф? «Для Атоса это слишком много, а для графа де Ла Фер - слишком мало». Вот я как тот самый граф. И мне мало. Душа требует мести. Не за бабло, нет. Его как раз не жалко. За то, что насрала на мою мечту. Похерила. Влезла своими наманикюренными руками и испачкала.

Да лучше бы прямо сказала. Я ведь не зверь и не конченный урод. Я бы понял. Ну не хочет, не созрела. А она? На жалость давила, слабость изображала…

— Положим, не было у нас страсти и любви пресловутой. Но что-то же держало рядом? — Проговариваю вслух, крутя второй по счету стакан джина.

— Её или тебя? — Дейв задумчиво тянет сок. Он у нас временно трезвенник. За тот час, что мы здесь сидим, уже четыре раза набрал охране с вопросом, как его Сашка. Сначала дико было видеть таким друга. Потом забавно. А сейчас мне тупо хочется также.

Хочется сидеть и переживать, как там «она». И чтобы «она» думала обо мне. Только эта эфемерная «она» никак не связана с Инной. На сегодня тема жены вообще закрыта.

— По хрен. Не хочу о ней думать.

— Всё равно придется.

— Не сегодня, Егор. Хочу провести вечер с друзьями.

И ужраться в хлам. Чтобы себя не помнить. Благо, пацаны не дадут пропасть и не бросят одного. Трезвый водитель вон есть уже.

Рассматриваю отрывающихся девчонок и цепляюсь взглядом за хрупкую фигурку. Она шикарно двигается, улавливая все вибрации музыки. Но очень несмело это делает. Вокруг неё кружат облизывающиеся мужики, примеряясь, оценивая, пялясь. Девчонка же полностью погружена в танец и не замечает похотливых взглядов.

Залпом опустошаю стакан и направляюсь к пульту ди-джея. Пара слов и он кивком головы подтверждает, что меня понял. Остается дождаться окончания трека.

Когда запускается заказанный мной, светлячок отступает в сторону, погружаясь в песню и покачиваясь в такт. Подхожу со спины и шепчу на ухо первое, что приходит в голову:

— Эта песня очень подходит тебе. Такая же нежная и неподходящая этому месту.- Девчонка вздрагивает. — Потанцуешь со мной?

Она сжимается, я это чувствую. Стараюсь расслабить. Кладу ладони на талию. Такая тонкая. Если я соединю пальцы, то полностью смогу обхватить, наверное. Поворачиваю девочку лицом к себе. Успеваю выхватить во всполохах света ангельское личико, большие голубые глаза. Она кажется знакомой или кого-то до боли напоминает. Утыкается мне в грудь, разгоняя своим дыханием жар по телу.

— Расслабься, — шепчу, когда она несмело начинает двигаться. Веду её за собой, закручивая в медляке. Топтаться, переступая ногами, не её тема. Ей нужно двигаться, скользить, растекаться.

Поднимаю голову от блондинистой макушки. Пытаюсь утихомирить не вовремя разбушевавшееся либидо. Всего один танец, а меня не на шутку зацепило. Пытаюсь вспомнить, где мог видеть эту славную крошку.

Она ведет по торсу ладонью, а меня оглушает. Тонкие пальчики в моей руке, «я привыкла», пересохшие губы после наркоза и невесомое тело, накрытое простыней. Как вспышки стробоскопа воспоминания проносятся в моей голове.

— Не хулигань, маленькая.

Возвращаю шаловливую руку на место, прижимая своей рукой. Не нужно ей знать то, о чем я сейчас думаю. Ей это не понравится. Юной девочке, которая совсем недавно перенесла не самые лучшие моменты жизни. Помню, Жанка говорила, соседку по палате избили или что-то в этом роде.

А тут я — взрослый мужик с ненавистью в душе ко всему женскому роду.

Танец заканчивается, и я выдыхаю. Было ошибкой приближаться к этой малышке. Но все-таки пользуюсь случаем и наполняю легкие нежным девичьим ароматом. Так пахнет легкость, нежность и невинность. Именно такой мне представляется эта хрупкая девочка. Из глубины памяти всплывает имя — Лина. Очень ей подходит. Лина, Алина, Алишка.

Алишка. Приятно звучит.

Выпускаю девушку из объятий, понимая, что уже нарушаю нормы приличия. Да и поднятые вверх брови Егора, смотрящего в упор. Сам он цедит виски, периодически строча сообщения в телефоне.

Давид подарил Дашке планшет и теперь у