Похвали меня - Сара Кейт

Но он должен мне. Я встала перед ним на чертовы колени.

– Знаете… Вообще-то я могу снова увидеть Бо, – осторожно говорю я. Мистер Грант недоуменно смотрит на меня. – Надеюсь, я случайно не проговорюсь…

Давай, ты ведь смелая, Чарли.

Руки трясутся, но я не могу позволить ему увидеть мою неуверенность, поэтому быстро прячу их за спиной. Расправив плечи, высоко держу голову и смотрю ему прямо в глаза.

Не говоря ни слова, мистер Грант снова достает чековую книжку. Выражение его лица говорит о том, что он совсем не рад, но я напоминаю себе, что мне все равно. Меня не волнует, вызываю ли я у него злость, ненависть или просто раздражение.

Впрочем, кого я обманываю. Меня это еще как волнует. Мне не нравится кислое выражение на его лице, когда он выписывает очередной чек. Но мне нужны эти деньги, и я в состоянии их получить.

И сделаю это ради Софи.

– Какая сумма гарантирует ваше молчание? – ворчливо спрашивает мистер Грант.

Я быстро облизываю губы. Черт, не знаю. И просто называю стоимость ВИП-билетов на аниме-фест.

– Двести пятьдесят.

Он смотрит на меня так, словно удивлен. Слишком много? Слишком мало?

– Двести пятьдесят?

Я киваю. Похоже, он какое-то время обдумывает сумму, после чего снова берется за ручку. Затем вырывает второй чек из банковской книжки и протягивает его мне.

Я быстро пересекаю комнату. Он пожирает глазами мое тело, пока я спешу ему навстречу. Потом мистер Грант встречается со мной взглядом, но чек сразу не отдает. Вместо этого он смотрит так, будто хочет что-то сказать. Жду, надеясь, что он не станет спорить со мной.

Наконец он отдает чек.

– Спасибо.

Мистер Грант кивает. Я поворачиваюсь, вылетаю из кабинета и останавливаюсь, лишь добежав до своей машины. Опустившись на водительское сиденье, наконец позволяю себе сделать глубокий вдох.

Я смотрю на два чека в руке. Первый на тысячу, второй на пять тысяч.

Что за…

Это ошибка? Я несколько раз перечитываю написанную сумму. На секунду я даже готова вернуться в дом, чтобы сказать мистеру Гранту, что он ошибся, причем сильно. Но я замечаю, что в чеке есть номер телефона, за которым следуют три буквы: КРИ.

И это не его инициалы. Что-то наводит меня на мысль, что мистер Грант написал эту сумму намеренно. Так что я никуда не возвращаюсь. Он не обеднеет. Для меня пять тысяч могут стать выплатой по ипотеке и билетами на аниме-фест, а для него это так, мелочь на карманные расходы.

Взвизгнув от волнения, бросаю чеки на пассажирское сиденье, включаю зажигание и спешу домой.

Разве унижение стоило пяти штук? Черт возьми, похоже, что стоило.

Правило 4:

После унизительного дня с папашей вашего бывшего

ответом всегда будут тако и Маргарита

Чарли

Софи на седьмом небе от счастья, когда официантка ставит на стол порцию жареного мороженого размером с ее голову. Мать сидит рядом со мной и потягивает «Маргариту» из огромного бокала.

Беру ложку, и мы с сестрой налегаем на сладкую карамельно-ванильную смесь.

– Вот это да, Чарли. Спасибо, что пригласила нас на ужин, – говорит мама с пьяноватой улыбкой. Приятно видеть ее такой расслабленной. Из-за дополнительных дежурств, которые она брала в больнице, она просто измотана, я это знаю.

– На здоровье, – бормочу я с набитым ртом.

– Заморозка мозга! – кричит Софи, хватаясь за лоб. Мы с мамой смеемся над ее фразой. Сестра говорит так с детства, и теперь мы все называем мороженое заморозкой мозга.

Придя домой и принеся на пять тысяч больше, чем ожидала, я сразу же сказала маме и сестре, чтобы они переоделись, потому что сегодня у нас ужин в ресторане. В конце концов, это вторник тако.

Я не сочла нужным распространяться о том, как получила пять тысяч, это не имело значения. Что касается денег, дополнительная сумма была просто залогом, и все. Но почему мистер Грант оставил свой номер? Зачем мне звонить ему?

И что такое КРИ?

Я погуглила. И получила целую кучу ответов, толку от которых, похоже, не было никакого. Правда, в восьми милях от моего дома есть кафе «Романтическая Италия», аббревиатура которого как раз-таки КРИ. Ладно, будем знать.

Набивая рот мороженым, я отключаюсь и думаю о том, как мистер Грант прикоснулся к моей щеке, о том, как же мне было приятно, когда он произнес одно слово: красавица. Он не сказал «хорошенькая» или «ты отлично выглядишь». Это было другое. Это было… одобрение.

Как же нелепо чувствовать себя хорошо из-за похвалы незнакомца. Впрочем, не совсем незнакомца. Он отец Бо. Каждый раз, когда я думаю об этом, меня передергивает… фу! Да, он красивый мужик, но он лет на… двадцать старше меня. Он буквально ровесник моего отца. Два раза фу.

И что именно он хвалил? Мое лицо. Я ненавижу свое предательское тело за то, каким возбуждением оно было наполнено в тот момент, но ведь это просто естественная реакция, верно?

Потому что я – ярая феминистка, и этим все сказано. Последнее, что мне нужно для того, чтобы быть довольной своей жизнью, – это одобрение мужчины.

Просто мне было приятно. Но это ничего не значит.

И тот факт, что стоять перед ним на коленях казалось правильным, – это просто въевшаяся под кожу мизогиния многих поколений. Спасибо тебе, патриархат.

Прокрутив несколько раз ситуацию в голове, я пришла к выводу, что отец Бо принял меня за проститутку. Это единственное разумное объяснение. И, похоже, он любитель брутального секса, что даже круто… Я это к тому, что у каждого свои извращения, верно?

Но почему я не могу не думать об этом? Почему мой мозг, похоже, считает, что от этого опыта есть какая-то польза? И почему все-таки мистер Грант оставил мне свой номер телефона?

– За расставание с Бо! – объявляет младшая сестра и поднимает последнюю ложку мороженого, словно произнося тост.

– Софи! – одергивает ее мать.

– Все в порядке, – отвечаю я и «чокаюсь» с сестрой ложками. – Он мне не подходил. Лучше быть одной, чем с кем-то, кто вам не подходит.

За столом воцаряется молчание. Воспоминание о моем отце наполняет воздух неловким туманом. Он ушел примерно полтора года назад, потому что не мог преодолеть свое невежество. Собственная глупость стоила ему семьи. Но нам без него лучше, о чем я при первой же возможности напоминаю Софи.

Когда любовь становится токсичной, это уже не любовь.

И все же я оставалась с Бо гораздо дольше, чем следовало. Я была с ним