Погубленная добродетелью - Кора Рейли

Анна с вызовом посмотрела на меня.

– Мы могли бы искупаться нагишом.

Я чуть было не сказал: «Давай». У нее, вероятно, случился бы сердечный приступ, если бы она увидела всех нас нагими своими целомудренными глазами, да и я до сих пор избегал видеть Анну в каком бы то ни было раздетом виде и хотел, чтобы так и оставалось. Я допил пиво.

– Одежда останется на вас, и вы не будете себя вести как ссорящиеся малыши.

– Я не ребенок, Сынок, – пробормотала Анна.

Я пожалел, что отец назвал меня Cынком в ее присутствии. Она никогда не перестанет доставать меня ненавистным прозвищем.

Леонас вскочил и разделся до боксеров.

– Я готов. А вы продолжайте болтать. – Он побежал по дорожке и прыгнул с мостков «бомбочкой» в черную воду.

Сэмюэль присоединился к нему.

Анна наблюдала за мной с дерзкой улыбкой. Она не сводила с меня глаз, когда встала и начала расстегивать летнее платье. Я откинулся назад, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Она хотела добиться от меня какой-то реакции. Если она думала, что маленький стриптиз вызовет у меня восторг, то ошибалась.

Анна расстегнула последнюю пуговицу, позволяя платью медленно соскользнуть с плеч. Я лишь молча уставился на нее. Я не подросток, который краснел бы и хихикал, увидев девчонку в нижнем белье. Конечно, она уже выглядела как женщина, причем красивая женщина, но требовалось нечто большее, чтобы добиться от меня ответной реакции.

В ее глазах вспыхнул гнев из-за моего равнодушия, Анна направилась к мосткам и нырнула в воду.

Я покачал головой, встал и вытащил рубашку из джинсов.

– Я попрошу о гребаном повышении зарплаты, когда вернусь в Чикаго.

Эмма хихикнула, словно подумала, что это чертова шутка. Неужели я выглядел так, будто, мать вашу, шутил?

Игнорируя ее и Данило, я зашагал к озеру, вслушиваясь в смех Анны и Леонаса.

А потом я прыгнул в воду.

Мне нужно было остыть по многим причинам, и я искренне обрадовался тишине, хотя бы и под водой. Я вынырнул через минуту, и, к сожалению, до меня сразу же донесся громкий визг. Я плыл на спине, стараясь не спускать глаз с двух нарушителей спокойствия.

Но момент покоя был недолгим: Анна подплыла ко мне.

– Ты когда-нибудь развлекаешься? – спросила Анна, поравнявшись со мной.

– Да, когда не работаю.

Анна принялась плавать рядом, не показывая слишком обнаженных участков тела.

Я воздел глаза к небу.

– То есть когда ты не находишься рядом со мной.

Я ничего не ответил.

Она подплыла еще ближе, наши руки соприкоснулись, и я сорвался.

– Я не твой друг, Анна, а телохранитель. И я могу вести себя профессионально, чтобы спасать твою гребаную жизнь. По крайней мере, должен.

Выражение лица Анны стало холодным, но она не успела ответить, услышав вопль Софии. Я резко выпрямился, осматриваясь и хватая Анну за запястье. Она на секунду замерла и поплыла за мной.

Разумеется, Софию напугали водоросли, которые обвились вокруг ее ноги.

Анна улыбнулась мне. В кои-то веки не провоцируя.

– Ты схватил меня, чтобы защитить.

– Это моя работа.

Она кивнула, снова одарив меня странной улыбкой. Мне полегчало, когда она уплыла к Софии, чтобы поговорить о своем, девчачьем.

У меня пропало настроение плескаться, поэтому я поплыл к лестнице. В этот момент София выбралась из воды и побрела к дому, оставив Анну одну у помоста.

– Тебе надо в постель. Не хочу заботиться о тебе, когда ты простудишься, – выдал я.

Анна закатила глаза.

– Я и собиралась пойти в дом. – Она схватилась за лестницу.

– Я впереди, – рявкнул я. Мне не хотелось видеть ее задницу перед глазами, пока она вылезала.

Нахмурившись, Анна отпустила поручень и отплыла, пропуская меня. Очутившись на помосте, я обернулся.

Анна многозначительно усмехнулась.

– Мне понравилось то, что я увидела.

– Давай. Живо. – Я указал на Леонаса. – И ты тоже.

Леонас заворчал, но поплыл к нам.

Анна ухватилась за поручни и выбралась из воды. По ее коже побежали мурашки. Было чертовски холодно. Я сразу направился к костру, где мы оставили полотенца, и взял три.

Затем ринулся обратно к Анне, которая продолжала мерзнуть, швырнул на землю пару полотенец, развернул третье и протянул.

Анна позволила мне накинуть полотенце ей на плечи и одарила нежным взглядом.

– Спасибо, Сантино.

Я быстро убрал руки и кивнул, отступая. Жаль, отец научил меня быть джентльменом. Хотя бо́льшую часть времени я вел себя иначе. Анна не двигалась, продолжая смотреть на меня, кутаясь в полотенце.

Я оторвал от нее взгляд, взял оставшиеся полотенца и накинул одно на голову Леонаса.

– Эй! – запротестовал он. – Почему бы тебе не растереть меня теплым полотенцем?

– Я никого не растирал, прекрати нести чушь, – прорычал я.

Леонас прошествовал мимо, фыркая и вытирая волосы.

Анна наконец отправилась вслед за ним. Я последовал за ней, не забывая ни на миг о работе. Когда она резко остановилась и оглянулась, я не успел замедлить шаг и врезался в нее.

К счастью, она была в полотенце.

– Знаешь, Сантино, – сказала она сладким голосом, глядя на меня из-под веера длинных ресниц. – Папа не убьет тебя, если ты вытрешь меня. – Она прижала ладони к моей обнаженной груди. – Но он убьет тебя за все остальное, чем мы вскоре займемся.

Какого хрена? Я схватил ее за запястья и опустил, затем попятился. Это игра, в которую мы не будем играть. Ставки чертовски высоки.

– Мы ничем не будем заниматься, Анна. И если ты еще раз прикоснешься ко мне таким образом, то пожалеешь.

Она выдержала мой пристальный взгляд, ее улыбка стала даже шире, а потом она развернулась и продефилировала к дому.

– Вашу мать! – взвыл я. – К черту работу. К черту все!

– Что случилось? – спросил Сэмюэль.

Я хмуро посмотрел на него. Он – кузен Анны, племянник Данте и определенно не являлся тем человеком, которому я мог бы довериться.

Возник щекотливый вопрос, и на свете было всего два человека, с которыми я мог обсудить подобные ситуации. Артуро и отец. Увы, их советы значительно отличались друг от друга.

* * *

Я встретился с Артуро, как только мы вернулись в Чикаго.

Как обычно, совет Артуро оказался крайне неприемлемым, поэтому я решил поговорить с кем-то менее безумным – тем, чьи моральные устои соответствовали границам нормы.

Отец удивился, когда я пришел к нему. В принципе, мы виделись лишь на работе или семейных торжествах.

С тех пор как папа начал жить один, он никогда не приглашал меня или мою сестру на