Руины - Джиллиан Элиза Уэст

Я скучал по этому дискомфорту.

— Так что тебе стоит благодарить меня за то, что это всё, что я сделаю.

Резким движением я вытянул руку вперёд, раздался треск, отразившийся эхом по залу.

Это был единственный вид прикосновения, который я мог выносить. Прикосновение насилия, возмездия, суда. Всё остальное стало для меня невыносимым.

Рывком я отдёрнул руку, сжав пальцы вокруг пульсирующей массы. Холлис опустил взгляд, его лицо побелело, он смотрел на своё сердце, которое я держал в руке. Звук капающей на пол крови совпадал с ледяным стуком в моих венах.

— Передай своему королю, что с этими играми покончено. В следующий раз я не буду столь милосерден.

Холлис покачнулся, один из его людей подхватил его за руку, чтобы удержать. Даже пока мы стояли, поток крови замедлялся, затем прекратился, края раны начали затягиваться.

— Ах, видишь? Ты уже исцеляешься. — Я сжал ладонь в кулак, кровь сочилась между пальцами. — Вот это дар.

Одним взмахом руки я распахнул двери. Сила Димитрия наполнила комнату, вынуждая мужчин отступить. Один из них перекинул руку Холлиса через своё плечо, и они поспешно выбрались наружу.

Как только они ушли, я бросил ещё тёплое сердце на пол. Я пытался почувствовать хоть что-то при виде этого. Но тщетно, как и последние два с половиной века. Хотя для вечного бога этот промежуток времени был всего лишь мигом.

Мой разум вновь вернулся к образу того мёртвого дерева среди благоухающих цветов. К выражению ужаса на её лице и тому краткому проблеску чувства, что вспыхнуло во мне. Равномерный кап-кап-кап крови, стекающей с моей руки, напоминал мне о тиканье часов. И о том, что Тифон держит принцессу в своих руках.

Юную богиню, чьё разрушение было моей виной.

Сколько времени ему понадобится, чтобы научиться подчинять её силу своей воле? Или он уже начал? Скоро он будет стоять у моих дверей с легионом, готовым завершить то, что было начато тысячелетия назад. Я чувствовал это.

— Я должен вернуться, — выдохнул я, с болезненным интересом наблюдая за тем, как кровь капает на пол.

— Завтра Вознесение. Я не смогу провести его без тебя, — раздался глубокий голос Горация, моего магистра душ, за моей спиной.

С того момента, как душа ступала на эти берега, её путь неизбежно вёл к Вознесению — к тому, чтобы вернуть свою частицу магии миру и начать заново. Королевство было разделено на разные части, где душа могла странствовать, чтобы встретиться с тем бременем, которое лежало на ней. Кто-то очищал свои воспоминания, испив из реки Аталь. Другие блуждали в одиночестве в Истиле или сталкивались со своими страхами в пещерах гор Тилиф. Душе могло потребоваться столетие, два или десять, чтобы достичь готовности отказаться от своей магии и начать свой путь заново.

И на мне, как на правителе, лежала ответственность провести их в эту следующую стадию — в неизвестность, которая была недоступна мне одному.

— Я буду там. — Проведя рукой по штанине, я поднял голову, глубоко выдыхая через нос. Гораций почтительно склонил голову, его тёмно-коричневая кожа мягко поблёскивала в свете. — Но я должен вернуться в Эферу.

— Зачем? — настойчиво спросил Димитрий, его шаги гулко отдавались о гладкий пол, пока он не подошёл ко мне вплотную.

— Чтобы наблюдать, — ответил я, вытирая руку о мантию.

Димитрий тихо фыркнул от раздражения, но я не обратил на это внимания, уже направляясь к массивным двойным дверям.

— За чем именно наблюдать? — не унимался он.

— За шансом спасти нас всех.

ГЛАВА 5

Оралия

Мягкие кончики пальцев скользили по моей щеке, вискам, губам. Это прикосновение казалось чужим, неправильным. Опасным.

Женский голос, который я могла бы принять за голос своей матери, окликал меня издалека, сквозь время и пространство. В нём звучала паника, даже страх. Мои глаза резко открылись, я заморгала, стараясь понять, где нахожусь, и встретила закат, охвативший небо огненным светом. Я дёрнулась, отстраняясь от мягкой магии, что касалась моего подбородка, и моя голова ударилась об окно библиотеки. Неподалёку раздался насмешливый щелчок языка.

— Дёргайся, дёргайся.

Мои мышцы напряглись, и я застыла.

— Элестор…

Драйстен стоял в нескольких шагах позади, его глаза ярко горели от гнева. Вихрь ветра, похожий на циклон, удерживал его на месте. Я подняла взгляд на бога передо мной. Его белоснежная кожа слегка порозовела, а в одной руке лениво болталась винная бутылка.

— Привыкай к ощущению моей магии, — горько рассмеялся он. — Однажды мы всё равно поженимся, знаешь ли.

В его голосе звучало столько же энтузиазма, сколько и во мне при мысли об этой перспективе.

Шёпот о переговорах между королём и Богом Бурь уже давно проникал сквозь стены замка. В королевском дворе было много недовольства из-за того, что я до сих пор не была обручена. Любовные союзы случались редко, а церемонии душевного единения — и того реже. Чаще браки заключались ради рождения могущественных наследников. И, хотя ко мне нельзя было прикоснуться, я знала, что король Тифон ищет способы, чтобы я могла зачать ребёнка, не подвергая опасности Элестора. Говорили о броне, флаконах, оковах. Всё это вызывало у меня тошноту.

Я скорее позволила бы своей силе уничтожить меня, чем выйти за него замуж, но была достаточно умна, чтобы не говорить этого вслух. Он был слишком силён и слишком ценился Тифоном.

Драйстен стиснул зубы, борясь с бурей, которая держала его в плену.

— Элестор… — начала я, прочищая горло и вставая на ноги. — Освободи его.

Он глупо ухмыльнулся, лениво проведя рукой по своим непокорным медным кудрям. Я знала о его завоеваниях при дворе: боги и полубоги одинаково поддавались его чарам за прошедшие тысячелетия. Что они в нем находили, я понять не могла.

Его походка была слегка шаткой, пока он приближался. Серая туника, украшенная золотым бисером, звенела при каждом движении, звук напоминал лёгкий дождь, и можно было легко спутать эти звуки, когда он проходил по коридорам замка.

— Что ты готова отдать за освобождение своего стража? — протянул он, глядя на меня затуманенными глазами.

Тошнота поднялась к горлу. Всплеск адреналина пульсировал в жилах, и я с усилием подавила магию, рвавшуюся наружу.

— Нас ждут к ужину. Король не простит нашего опоздания.

Элестор приподнял медную бровь, склоняясь ближе, так что его затхлое дыхание, пропитанное вином, коснулось моих щёк. Сердце гулко стучало в ушах, и я стиснула зубы, дрожа от жара,