Право первой ночи, или Королям не отказывают - Лена Хейди

А ко мне стали один за другим подходить остальные гости — с приветствиями и комплиментами. Всего в фойе их было человек пятьдесят, не меньше. Примерно ещё столько же — на улице.

Уже через десять минут щёки и губы начали болеть от улыбок.

— А где Тони? — спросила я свекровь.

Женщина явно одобряла выбор сына и стояла рядом со мной с гордостью на лице, принимая поздравления от родственников. Церемония ещё не состоялась, но все уже считали своим долгом поздравить и меня, и семью моего жениха с этим торжеством.

— Даёт последние распоряжения слугам возле брачной арки, — пояснила свекровь. — Мой мальчик всегда всё делает так обстоятельно.

— Согласен с тобой, Танира, — согласился с ней супруг.

Я где-то слышала, что если супруги похожи друг на друга — это будет признаком счастливого брака. В этом плане маркиз Джон и маркиза Танира подходили друг другу идеально: оба со светлыми волосами, аристократической статью, голубыми глазами.

Правда, очи Таниры были немного темнее, своим цветом приближаясь к синеве.

Видимо, Тони весь пошёл в отца.

А его младший брат Ромус — с тонкими губами и высоким лбом — в мать.

— Как же это замечательно, что на этот праздник не явился Артур Родер, — заявила свекровь, неожиданно вспомнив о моём опекуне. — Иначе он своей недовольной физиономией испортил бы нам всё настроение.

— Да, у него тяжёлый характер, — признал Джон и повернулся ко мне: — Ты только не обижайся на наши слова, дорогая Энни. Артур сам отказался признавать тебя членом своей семьи, а с этого дня он утратит свой опекунский статус. Теперь ты будешь обязана подчиняться только мужу. Мы с Танирой даже рады, что нам больше не придётся его лицезреть.

— Да, он не приехал, — произнесла я, лишь бы что-то сказать.

Была ли вероятность того, что он распознает во мне самозванку — я не знала. Но рисковать не хотелось. Так что здесь я была солидарна с четой Ламор и радовалась, что опекун решил проигнорировать это мероприятие.

С улицы до нас донеслась приятная громкая мелодия — звонкая и торжественная, как переливы эльфийских колокольчиков.

— Пора к алтарю, — улыбнулся Джон и протянул мне локоть, за который я ухватилась.

Глава 8

Брачная церемония

Энни

На улице обстановка была не менее нарядной и торжественной, чем в фойе.

По всем стенам замка были развешаны яркие разноцветные светильники, на поляне возле входа добавилось около сотни цветущих кустарников в огромных деревянных кашпо, и просто высокорослых цветов в горшках.

Всей этой цветочной композицией была обозначена дорожка к брачному алтарю в виде большой, метра четыре в высоту, белой ажурной арке, под которой был установлен не менее изящный стол из мрамора.

На этом столе, помимо букета белоснежных роз в хрустальной вазе, находились два плотных листа бумаги и раскрытый увесистый фолиант. А ещё, наверное, для красоты — прозрачный минерал размером с яблоко.

От волнения сознание фиксировало лишь фрагменты торжества: мой внутренний мандраж до дрожи в пальцах, надёжный твёрдый локоть свёкра, море цветов, длинные резные фонари, развевающиеся на ветру ленты на шестах. Светлое пятно брачной арки, голубая жилетка сияющего от счастья Тони и золотистое облачение священника.

Мой путь к жениху сопровождался овациями со стороны многочисленных гостей.

Кто-то смотрел на меня с восхищением, кто-то равнодушно, кто-то с завистью. Но губы у всех без исключения были растянуты в улыбке.

Подведя меня к жениху, свёкр вложил мою руку в широкую ладонь Тони с напутствием:

— Благословляю вас, мои дорогие!

Все голоса резко затихли.

— Как же я рад, любовь моя, что наша мечта наконец-то сбылась, — заявил счастливый жених и развернул нашу пару так, чтобы мы встали лицом к священнику.

— Приветствую вас, уважаемые новобрачные, — спокойно и уверенно начал свою речь мужчина лет пятидесяти с пронзительными серыми глазами, которые, казалось, заглядывали прямо в душу.

— Ваше благословенное сиятельство, — поклонился перед ним Тони.

На всякий случай я тоже.

— Для начала я должен задать вопрос: является ли ваше намерение вступить в брачный союз добровольным, желанным и осознанным? — спросил священник.

— Да! — уверенно заявил Тони.

— Да, — повторила я эхом.

Вот только мой ответ прозвучал не очень убедительно.

У жениха вытянулось лицо, гости замерли, а священник удивлённо вскинул бровь:

— Артефакт правды на алтаре окрасился жёлтым. Это означает, что вы не уверены в своих словах.

Так вот зачем там этот минерал! Не для красоты. Это настоящий детектор лжи!

— Я просто волнуюсь, — честно призналась я, и камень вернул свой цвет на прозрачный. — Перед вами и перед всеми гостями подтверждаю, что моё намерение выйти замуж за маркиза Тони Ламора является добровольным и осознанным.

Пришлось пропустить слово «желанным», чтобы не спалиться перед чудо-камнем. Священник уловил этот момент, но, к счастью, развивать эту тему не стал и продолжил церемонию:

— Ваши ответы приняты. Теперь, молодые люди, обменяйтесь брачными клятвами.

Вот ведь засада. К такому повороту я совершенно не была готова.

Первым взял слово жених:

— Я, маркиз Тони Ламор, с превеликой радостью беру девицу Энни Делайт в законные жёны. Перед всеми свидетелями объявляю, что эта леди — свет моей души, моя вторая половинка. Она моя истинная пара. Клянусь всегда любить, защищать и оберегать её, заботиться о ней. Я буду для неё не только мужем, но и другом, и наставником.

От фразы «буду наставником» захотелось развернуться и убежать, сверкая атласными пятками. Но я сдержала в себе этот порыв.

Тони продолжил:

— Я принимаю её приданое — замок и земли в Синей Пустоши. Клянусь бережно и рачительно управлять этим наследием.

— Прошу вас обоих подписаться на документе о передаче всех прав на Синюю Пустошь маркизу Тони Ламору, — махнул священник на два документа. — Один экземпляр останется в вашей семье, второй будет отправлен в государственный архив на хранение.

В душе поднялась настоящая буря.

Конечно, Тони и раньше упоминал, что развалины в Синей Пустоши — это моё единственное приданое, доставшееся от матери.

— Я подпишу, но с одним условием, — заявила я, стараясь не смотреть на Тони, глаза которого медленно округлялись.

— С каким же? — уточнил священник.

— Надо приписать туда