Спасти дроу - Вита Марли

то другом. Магия идёт из головы, — Иоран поднёс указательный палец ко лбу, — Когда ты двигаешь рукой или ногой, ты не думаешь об этом. Просто делаешь. С магией не так. Ты должна вообразить всё в точности до деталей и удерживать этот образ.

— В точности до деталей? — нахмурилась я, — Огонь?

— Не важно огонь, воздух, левитация или трансформация — маг должен знать и представлять какую именно чару желает сотворить, — Иоран говорил как заправский учитель и, похоже, тему для беседы я задала удачно, — Когда ты выпускаешь огненный шар, ты же представляешь его? Размер, форму и даже цвет.

— Верно. Я всегда точно знаю, каким он будет. Но, я создавала шары тысячу раз и…

— И этот образ возникает у тебя неосознанно, без труда. Как поднять руку или ногу, — закончил Иоран за меня, — Попробуй представить огонь другого цвета. Зелёный. Синий. Какой угодно. И зажечь его.

Я представила синий огонь. Ультрамариновый, как подземное озеро. Яркое переливчатое пламя, словно факел с голубыми огненными языками.

Устроившись поудобнее, я прикрыла веки. Магия покалывала пальцы, перетекала по венам, скапливалась и, наконец, выплеснулась наружу.

Лёгкий голубой огонёк заискрил и игриво затанцевал на моей ладони.

— Невероятно, — открыла рот от изумления.

Через минуту я попыталась сделать его зелёным. Получилось хуже, но всё равно вышло. Простые образы давались мне легко, но применять их я могла только к своему огню.

Короткий и очень полезный урок от мага-иллюзиониста.

Интересно, какие чары были доступны ему? Иллюзии — самый сложный вид магии. Необходимо представить всё в мельчайших деталях и создать живую, правдоподобную иллюзию, чтобы поверил противник.

Поразить иллюзией нельзя, но можно запутать. Птица, летящая прямо на противника, собьёт с толку, заставит отмахнуться, открыть уязвимое место для удара и совершить ошибку.

Или голос потерявшегося товарища заставит свернуть с дороги и попасть в ловушку.

— Спасибо, — с воодушевлением поблагодарила я, — Попробую завтра на тренировке. С кольцом.

— Попробуй, — дроу побрёл в свой угол за деревянной ширмой, — Но сначала надо отдохнуть.

— Ты прав, — я потушила свет, — Добрых снов, Иоран.

— Добрых снов, Агнес, — ответил эльф и там, за тонкой перегородкой, едва скрипнул топчан.

Сон мой не был долгим.

Проснулась я от жуткого холода. Меня трясло, знобило, колотило, как умирающего от пятнистой лихорадки. Пальцы рук и ног заледенели, тело сотрясалось, из груди вырывался рваный выдох, смешанный с зубной дробью. И нестерпимо зудела ладонь.

Я присела на кровати, стуча зубами с такой силой, что, кажется, слышало всё поместье.

— Что с тобой? — Иоран проснулся и в один миг подскочил ко мне, — Тебе холодно?

— Оч-чень, — дрожа, как осиновый лист, отстучала я зубами.

— Ты вся дрожишь! Закутайся. Вот, возьми, — эльф сунул мне своё одеяло, — Я позову лекаря.

Дроу спешно натянул штаны и, взволнованный, немедля покинул комнату.

Глава 8

Глава 8

— Болотная лихорадка, — заключила лекарь после осмотра, — Не опасно, но озноб продержится несколько дней. А вот для этого, — целительница указала на почерневшие царапины на ладони, — Приготовлю мазь.

Ненавижу холод. Становлюсь ворчливой, злой, несносной и постоянно сетую на несправедливую судьбу. Жару я терплю куда охотнее.

Закутанная в кокон из нескольких одеял, я слабо кивнула:

— Спас-сибо, Тр-р-риссна.

Мирное рукопожатие дриадской наемницы вышло мне боком — в том, что меня отравила именно она сомнений не оставалось. Это было своего рода предупреждение.

Красноречивое.

С уходом лекаря Иоран превратился в мою личную няньку-сиделку — поил тёплым отваром, заботливо подтыкал одеяло, взял мои ладони в свои, растирал их и обдавал горячим дыханием.

Я тряслась, тарабанила зубами и вместе с тем купалась в заботе моего подопечного. Дрожала от холода и одновременно ликовала. Радовалась, что можно без зазрения совести наслаждаться вниманием дроу. По правде говоря, я не знала, делал ли всё это эльф из благодарности, симпатии или просто потому, что так диктовало его воспитание.

В родном поселении всё было иначе.

Человеческому мужчине отводилась главенствующая роль, а женщина прилагалась к нему в качестве очень полезной в хозяйстве скотины — работу выполняла, детей растила, мужу не перечила. С ознобом и лихорадкой жена от работы не освобождалась. Плохо тебе или хорошо — будь добра обязанности свои знай, да помалкивай.

У дроу всё перевернулось с ног на голову.

Женщин уважали, ценили, почти боготворили. Тёмные эльфийки владели магией и боевым оружием не хуже мужчин, на равных защищали свои дома и семьи. И, кроме прочего, владели уникальной способностью — дарить жизнь.

Образ жены и матери дроу возвели в культ. Ценили как величайший божественный дар.

Прислуживать женщине было не зазорно, нянчиться с детьми, особенно своими собственными — почётно. И, по рассказам эльфиек, в постели дроу из кожи вон лезли, чтобы впечатлить любимую. Вейдайри сразу уведомила меня, вогнав в краску, что тёмные эльфы — лучшие в мире любовники.

Проверить, правда, не довелось.

— Попробуй уснуть? — Иоран вывел меня из оцепенения.

— Не могу, — мотнула я головой, — Я не могу спать, когда холодно.

— Позволишь мне лечь рядом с тобой? — прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос, — Возможно, так ты сможешь хоть немного согреться.

О, Всевышний, конечно! Тысячу раз — да!

Ответила я, однако, совсем не то:

— Не надо. Ты не обязан. Помнишь, Триссна же сказала, что это скоро пройдёт.

— Сон быстрее принесёт исцеление, — Иоран склонил голову на бок.

С этими словами эльф медленно обошёл мою кровать, присел с противоположной стороны. Я наблюдала за ним, затаив дыхание. На минуту даже трястись перестала, так волнующие ждала, что будет дальше.

— Позволишь? — повторил дроу едва слышно.

Неужели он вот так просто уляжется рядом, обнимет, прижмёт к себе? Разденется до исподнего или намеревается спать в рубахе и штанах? А руки распускать будет?

А мне хочется?

Хочется!

Очень!

Ошеломленная происходящим я робко кивнула. Поёжилась в своём теплом коконе, поджала губы и в смятении наблюдала за эльфом.

Скрипнул матрас — Иоран аккуратно присел на край кровати. Поколебавшись, штаны всё таки стянул. Остался в хлопковой рубахе длиной до середины бедра.

Я невольно вспомнила тот день, когда он стоял передо мной обнажённый, отправленный мне в качестве подарка по чужой прихоти. Прекрасный, идеальный, волнующий. И такой уязвимый.

По телу пробежала дрожь. Не лихорадка, нет. Щекотливое удовольствие, приправленное греховным нетерпением. И жар, что стекался по венам и сладко собирался там… внизу живота.

Дроу намеревался всего лишь меня обнять. Больную, дрожащую, целомудренно одетую в свой картофельный мешок. А я уже плавилась. Тряслась от холода и плавилась от жара, текущего по телу вулканической лавой.

Все три моих одеяла эльф заботливо расправил. Приподнял уголок, — воздух забрался внутрь, холодил ноги — а затем нырнул сам, заперев нас обоих в тёплом пуховом логове.

Я тут же повернулась к нему спиной — это показалось самым правильным, самым невинным. Его ладонь легла мне на живот, телом он прижался к моей спине. А моя выпуклая задница, как влитая, уютно примостилась возле его паха.

Я боялась пошевелиться. Боялась дёрнуться невзначай, почувствовать задницей его член и в тоже время очень этого хотела. О лихорадке уже не думала, хотя прерывисто отстукивала зубами рваную дробь.

— Ты совсем как ледышка, — дроу опалил моё ухо своим дыханием.

Это знание словно добавило ему смелости. Иоран прижал меня к себе сильнее и вдобавок закинул ногу мне на бедро.

Так мы и лежали в тишине, не шевелясь.

— Попытайся уснуть, — шершавый голос снова коснулся моего уха.

Да какое там! Дышать боюсь, щёки полыхают, пошевелиться страшно и, стиснув зубы, терплю проклятый озноб.

— Помнишь, Ромель писал о горячих ключах, термальных источниках в Драконьей Долине? — дроу слегка покачивал меня в своих объятиях, убаюкивал.

— Королевские термы, куда возможно добраться только по воздуху, — ответила я.

— Представь их, — тихим вкрадчивым голосом шепнул эльф, — Представь, как ты ступаешь по узкому каменному выступу, как касаешься песчаного дна. Твои ступни омывает тепло. Ты погружаешься в воду и млеешь, как в горячей ванне после утомительного дня.

Слова звучали как ворожба. Я закрыла глаза и явственно представляла, как будто действительно была там — в далёких горячих источниках Драконьей Долины.

А точно Иоран не может колдовать?

— Представь