Королевы и монстры. Яд - Джей Ти Джессинжер

назад подруга сказала, что, если я не уеду отсюда с вами, она останется ночевать у меня. Долгая история, почему бы мне этого не хотелось, но не буду перегружать вас деталями. И, опережая ваш вопрос – нет, обычно я не прошу незнакомцев подвезти меня. Но мне сказали, что вы купили дом рядом с моим, на Стилхед, и я подумала, что убью двух зайцев одним выстрелом и попрошу вас любезно подвезти меня домой, раз уж нам по пути.

Его взгляд останавливается на моих губах. У него гуляют желваки. Он ничего не отвечает.

О нет. Он думает, я с ним флиртую.

– Это не попытка подкатить, клянусь, – быстро прибавляю я, сгорая от стыда. – Мне правда просто нужно, чтобы меня подвезли до дома. Ну и еще, эм… добро пожаловать в наш город!

Какое-то время в нем, видимо, происходит внутренняя борьба, а я сижу и смотрю на него с дико бьющимся сердцем, осознавая, насколько чудовищную ошибку совершила.

Потом Кейдж наконец заговаривает низким и хриплым голосом:

– Извини, принцесса. Я не чертов рыцарь в сияющих доспехах.

Он резко встает, оттолкнув стол и оставив меня наедине с обжигающим чувством унижения.

Так, понятно. Очевидно, забегать к нему за стаканом сахара я не буду.

С горящими щеками я возвращаюсь к нашему столу. Слоан смотрит на меня, пораженно открыв рот.

– Это что сейчас было?

– Я попросила его отвезти меня домой.

Пытаясь оправиться от удивления, она медленно закрывает и открывает глаза, а затем спрашивает:

– И?

– Он ясно дал понять, что лучше прищемит член дверью автомобиля. Мы готовы ехать?

Слоан встает, нашаривая свою сумку на спинке стула, и качает головой.

– Вау. Он отшил нас обеих. Может, ты и права, что он женат.

А потом, когда мы уже идем к двери, задумчиво добавляет:

– Или просто застенчивый.

А может быть, он просто окажется серийным убийцей и освободит меня от страданий.

Хотя, наверное, нет. Я не настолько везучая.

3

Кейдж

Меня не должно волновать, что она великолепна, но волнует. Она настолько вызывающе красива, что я чуть не рассмеялся, увидев ее.

Я был готов ко всему, кроме этого. И она меня удивила.

Ненавижу удивляться. Обычно, если меня застают врасплох, это заканчивается кровью.

Но теперь я уже знаю и в следующий раз, увидев ее, буду готов. Нельзя позволить этому лицу, этим ногам и этим невероятным глазам отвлечь меня от задания.

И еще эти волосы. Я никогда не видел таких гладких и черных волос. Они как будто из сказки. Мне хотелось запустить руку в эту густую, блестящую массу локонов, запрокинуть ее голову и… Черт.

Мне давно известно, что нельзя мешать работу с удовольствием. Нужно просто сосредоточиться и сделать то, ради чего я здесь.

Но лучше бы она не была такой чертовски красивой. Не люблю ломать красивые вещи.

4

Нат

С утра я просыпаюсь с пульсирующей головной болью и Моджо, храпящим у меня под носом.

– Господи, пес, – бормочу я, утыкаясь в его шерстяную грудь, – можно немножко потише? У мамочки похмелье.

Вместо ответа он ворчит, зарывается еще глубже в подушку и портит воздух так, что обои от стен отходят.

Перевернувшись на спину и тяжело вздохнув, я в очередной раз задумываюсь, не совершила ли чего-то ужасного в прошлой жизни. Нынешняя – просто водоворот дерьма, и это единственное разумное объяснение.

Звонит телефон. Я шарю рукой где-то в районе прикроватной тумбочки и нащупываю мобильный. Нажимаю на «Ответить», но Слоан начинает тараторить мне прямо в ухо, прежде чем я успеваю поздороваться:

– Дело раскрыто. Он вдовец.

– Что? Кто?

– Не тупи. Ты знаешь кто. Красавчик, отбривший двух самых горячих штучек Западного Побережья, потому что… – Она делает театральную паузу. – Он скорбит!

В представлении Слоан мужчина может ею не заинтересоваться лишь в том случае, если он гей, женат, слабоумен или его жена недавно скончалась. Очень недавно. Ну, неделю назад. А еще, думаю, втайне она считает, что ее чары способны заставить мужчину любой из вышеприведенных категорий все равно в итоге сдаться – стоит только дать им чуть больше времени.

Мне бы ее уверенность.

Я провожу языком по шершавым зубам и молюсь о материализации феи-крестной, которая принесет мне воду и аспирин. А вдогонку еще и пиво.

– Почему ты так рано звонишь, бессердечная ты ведьма?

Она смеется.

– Сейчас не рано, сейчас десять часов. Я уже провела два занятия по йоге, позавтракала и разобрала шкаф. И ты обещала мне к этому времени позвонить, помнишь?

Не помню. Но это, наверное, из-за белого вина за ужином… и красного после возвращения домой. Слава богу, я не переключилась на бурбон.

Впрочем… у меня впереди еще целый день.

– А почему я обещала тебе позвонить?

Повисает напряженная тишина.

– Мы относим твое платье в «Секонд Винд».

О господи.

Я постанываю, закрываю лицо рукой и зажмуриваю глаза, будто это поможет мне спрятаться.

Слоан твердо продолжает:

– Даже не пытайся придумывать отговорки. Мы относим твое свадебное платье в комиссионку, Нат. Сегодня. Тебе нужно убрать эту штуку из дома. Этот призрак достаточно долго тебя мучил.

Я могла бы обвинить ее в излишнем драматизме, но «призрак» – вполне подходящее слово. Эта чертова штука является мне во снах, гремя цепями и завывая. Я не могу пройти мимо шкафа, не почувствовав, как по спине бегут мурашки. В нем явно обитает потусторонняя сущность – и не вполне дружелюбная.

– Ладно. – Мой голос падает. – Но… но вдруг…

– Пожалуйста, не говори этого.

Какое-то время мы слушаем тишину, но потом Слоан смягчается.

– Если Дэвид вернется, купишь себе другое.

Я закусываю губу, очень сильно. Подруга, которая так хорошо тебя знает, – это одновременно и дар, и огромное, жирное проклятие.

Когда я слишком долго молчу, она начинает нервничать.

– Слушай. У нынешнего платья плохая аура. Оно впитало слишком много негативной энергии. Слишком много болезненных воспоминаний. Если тебе когда-нибудь в будущем понадобится платье, купишь себе новое. Ты же не оставишь то, при виде которого всегда плачешь, правда?

Когда я задумываюсь, Слоан громко повторяет:

– Правда?

Я с таким усилием выдыхаю, что шлепаю губами.

– Ладно. Да. Ты права.

– Конечно, права. А теперь принимай душ, одевайся и закинь какой-нибудь еды в желудок. Я буду где-то через час.

– Да, маменька, – бурчу я.

– И не надо дерзить, юная леди, а то будешь наказана.

– Ха!

– Я заберу все твои электронные приспособления, – хихикает она, – особенно вибрирующие.

– Ты ужасная подруга, – спокойно констатирую я.