Вечность - Джеймин Ив

Малия исцеляет всех нас, всех сразу.

Когда острая боль утихает, я открываю глаза и ищу Романа и Таню, которые стоят вокруг нас в боевом порядке вместе с Темп, Лукой и Блицем, защищая нас, пока мы ещё уязвимы.

Моё сердце наполняется ещё большей радостью от силы моей стаи. Их защита означает, что я могу воспользоваться моментом и принять предлагаемую мне помощь. И всю любовь, связанную с ней.

Когда я чувствую, что ко мне возвращаются силы, мои сломанные кости срастаются, а энергия Малии наполняет мою, я ловлю себя на том, что смотрю на Романа, который спокойно рассматривает мой рюкзак. Прошлой ночью он отвёл меня обратно к сёстрам, чтобы я могла лечь спать рядом с ними. Он тихо отступил, как будто знал, что мне нужна связь со стаей, но в то же время чувствовал, что не может быть её частью. Пока.

Сейчас… Он работает с Таней и моими волками так, словно сражался бок о бок с ними тысячу раз до этого.

С тихим выдохом Малия откидывается назад и медленно отнимает от нас руки. Сначала она спрашивает меня:

— Как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше, — я обнимаю её свободной рукой, обнаруживая, что мои рефлексы и сила почти пришли в норму. — Ты дала нам всё, что нужно, чтобы выжить.

Эйс вскакивает на ноги, вытягивает шею, чтобы ткнуться носом в лицо волчицы с рубиновыми глазами, когда её глаза медленно открываются.

Как только она видит его, она резко выпрямляется.

Я внимательно наблюдаю за ней, пока она пятится. Она пытается преодолеть расстояние между нами и Романом. Её голова опущена, плечи сгорблены и напряжены, а тёмно-красные глаза широко раскрыты и насторожены.

Она скалит на нас зубы. Я всю жизнь провела со своими волками и понимаю, что это движение не агрессивное, а тревожное. Она боится, и это меня не удивляет. То, как Арга обошёлся с ней во время драки, было душераздирающим, и я могу только представить, как плохо с ней могли обращаться в королевских питомниках.

— Её зовут Руби, — бормочет Кода, медленно поднимаясь на ноги рядом со мной. — На случай, если это поможет.

С этими словами он отпускает мою руку, и я чувствую, что моя сила ослабевает.

Кошмарам, несмотря на все их пугающее великолепие, похоже, нравится сила счастья.

Услышав своё имя, Руби поворачивается к Коде, но быстро возвращается ко мне, а затем к Тане и Малии

Её рычание стихает, и она издаёт вопросительный звук. Я сомневаюсь, что до сегодняшнего дня она общалась с волками-оборотнями, и, должно быть, странно ощущать животных в своих человеческих телах сейчас, когда она не вовлечена в битву и может воспринимать то, что подсказывают ей инстинкты.

— Всё в порядке, Руби, — шепчу я ей. — Мы не причиним тебе вреда.

Если бы у меня было больше времени, я бы попыталась установить с ней какую-то предварительную связь — не торопясь, используя древние демонические слова, как Роман общался с моими волками, — но Эста и Крона наверняка будут нас искать.

Нам повезло, что они нас ещё не нашли.

К моему удивлению и облегчению, Эйс наклоняется к Руби, обнимает её за шею, уговаривая устроиться рядом с ним. Эйс всегда был моим самым агрессивным волком, с которым мне приходилось больше всего работать, чтобы сохранить нашу связь. Он защищает меня, но самым жестоким образом из всех возможных.

То, как он подталкивает Руби, — самое нежное, что я когда-либо видела. Даже гораздо нежнее, чем он подталкивал своих братьев и сестру.

В то же время другие волки тихо скулят, и Руби ещё больше успокаивается, её шерсть опускается, голова поднимается, напряженные мышцы расслабляются.

Удовлетворённая тем, что Руби не нападет на нас, пока Эйс присматривает за ней, я сосредотачиваюсь на насущной проблеме.

— Что случилось? Мы что, сломали оружие, а не врата?

Оружие лежит на земле, его части всё ещё полностью соединены, но больше не светятся. В прошлый раз Роман похитил его прежде, чем у меня появилась возможность посмотреть, как оно работает после использования, поэтому я не уверена, что это нормально.

Он снова хватает оружие, но на этот раз не выбрасывает его.

— У меня была возможность изучить оружие в Дебрях, — говорит он. — Я предполагал, что оно работает только для путешествий между Землёй и Мортемом, но эти руны на застёжке расположены парами. В каждой паре есть руна, которая изображает один из трёх миров, а также руна, которая, как я полагаю, указывает на определённое местоположение в этом мире.

Он поворачивает оружие так, чтобы я могла видеть каждую руну, когда наклоняюсь, чтобы рассмотреть её.

— Здесь девять пар, — бормочу я.

— По три локации в каждом мире, включая Стелла-Аструм, — отвечает Роман. — Этот символ изображает царство ангелов. Это — Мортем. А это — Землю. И вот здесь, на камне, — он указывает. — Теперь, когда оно собрано, можешь увидеть линию серебряной энергии, которая в настоящее время соответствует символу врат Мортема.

Мои губы приоткрываются от удивления, поскольку на камне не было этой метки до того, как оружие было собрано.

Роман продолжает.

— Когда оружие только собирается, я считаю, что оно наиболее неустойчиво, но если его держать в собранном виде и повернуть застёжку в определённом месте, можно выбрать, куда его перемещать.

— Ты уверен? — спрашиваю я. — Ты проверял это?

Он слегка качает головой, печально поджимая губы.

— Это всего лишь теория. Я уже разобрал оружие на части, прежде чем у меня появилась возможность изучить руны. После этого я не хотел рисковать, собирая его воедино и задействуя его силу во время Устранения.

Моё сердце сжимается от того, что это оружие теперь несёт в себе нашу надежду. Изначально оно было создано с единственной целью — изгнать Романа в Ад после того, как его народ, Железные волки, предали его и убили его семью.

Его глаза остаются чёрными, как ночь, когда он мгновение изучает камень, прежде чем запрокинуть голову, чтобы рассмотреть очертания миров в тумане.

— Устранение ещё не закончено, поэтому врата остаются закрытыми, — он поворачивается ко мне с покорным выражением лица. — Я думал, что оружие может оказаться достаточно мощным, чтобы пробить их, но сила врат возобладала.

Я благодарна, что оружие не повреждено, но его неспособность провести нас через врата оставляет нам мало вариантов.

Я понижаю голос, зная, что это маловероятно, и спрашиваю Романа: