Мое новогоднее (не) счастье - Елена Львова

— Ну, профессор, оказывается, у тебя своя тайная жизнь?

Я только вздыхаю. От этого взгляда мне сложно что-то скрывать.

— Ну, знаешь, каждый из нас что-то скрывает, — говорю я, пытаясь перевести все в шутку. Пауза между нами затягивается. Машка прищуривается и, шагает ближе, приближается ко мне так, что я чувствую ее дыхание на щеке. Она наклоняет голову чуть вбок, словно изучая каждую мою реакцию.

— Может, так и есть, — говорит она мягко, ее глаза блестят от любопытства. Пауза снова затягивается. Я смотрю на ее лицо, на губы, которые приподнялись в легкой улыбке. — Только вот что-то мне подсказывает, что твои тайны куда интереснее, чем ты показываешь.

На мгновение между нами повисло напряжение. Я смотрю ей в глаза, и они словно манят меня к ней. Время замедляется, снег тихо падает вокруг. Сердце вдруг забилось быстрее, и я ощущаю, как меня тянет к ней. Я делаю шаг ближе, наши лица оказываются на расстоянии всего нескольких сантиметров. На мгновение я подумал, что это тот самый момент…

Машка не отводит взгляд. Я медленно протягиваю руку, едва коснувшись ее плеча. Ее глаза расширяются, и я вижу, как она тоже наклоняется чуть ближе, словно вот-вот что-то произойдет. Мы стоим так, задержав дыхание, как будто мир вокруг нас остановился. Я ощущаю тепло, исходящее от нее, и ее тихое дыхание.

Но вдруг Машка резко останавливается, будто очнувшись, отворачивается и делает шаг назад. Она проводит рукой по волосам, убирая прядь, которая упала на лицо, и ее взгляд снова становится игривым.

— Может, и знаю, а может, и нет, — улыбается она, задержав на мне взгляд, словно оценивая, что я собираюсь сделать. Она делает шаг назад, и напряжение слегка спадает. — Но одно я знаю точно: если ты думаешь улизнуть, пока мы тут гаражи ремонтируем, тебе придется выиграть спор. Как насчет того, чтобы завтра продолжить начатое и доказать, что ты способен забивать гвозди, а не только вертеться в своих больших делах?

Я усмехаюсь, чувствуя, как напряжение исчезает, уступая место чему-то новому, странному и приятному. Это как вызов — и, признаюсь, в этом маленьком уголке, с этой девушкой передо мной, я впервые чувствую, что готов принять этот вызов.

— Договорились, — отвечаю я. — Завтра на месте, и никаких оправданий.

Я смотрю ей вслед, чувствуя приятное тепло, которое заполнило меня после этого разговора. Что-то в этом месте, в этом моменте, кажется правильным, как будто на мгновение жизнь обрела простую и ясную цель.

Глава 6 Вадим

После насыщенного дня я не могу уснуть. В голове вертятся слова Машки, загадочные незнакомцы, требования вернуться в Москву и необходимость сохранить эту маленькую передышку, которую я так отчаянно искал. Утро приходит раньше, чем я был готов, и теперь, направляясь к гаражу, я чувствую, что меня ждет нечто неожиданное.

Я подхожу к гаражу, Машка уже там, держа в руках какой-то инструмент и переговариваясь с Пашей. Увидев меня, она широко улыбается и бросает фразу, полную игривого подтекста:

— О, профессор, решил-таки не отлынивать? Мы уж думали, что ты умчался решать свои столичные дела.

— Ну, знаете ли, я еще не сдаюсь, — улыбаюсь я, подходя ближе, стараясь скрыть внутреннюю напряженность. — Особенно если дело касается крыши.

Машка и Паша переглядываются, и я не понимаю, от чего они оба внезапно начали смеяться. Машка, качнув головой, сощуривается и произносит:

— Крыша, конечно, важна, но у нас тут тема посерьезнее. Верно, Паш?

Паша только ухмыляется и кивает, словно подтверждая что-то. Я замечаю, как они обмениваются загадочными взглядами, и ощущаю себя лишним в этом разговоре.

— Да, Вадим, тема серьезная, — подтверждает Машка, делая паузу и чуть придвинувшись ко мне. — Ты ведь понимаешь, что в таких вопросах требуется особый подход?

— Э-э, подождите, о чем это вы? — спрашиваю я, запутавшись. — Мы ведь о ремонте крыши, верно?

Машка закатывает глаза и прикусывает губу, чтобы сдержать смех. Паша не выдерживает и начинает громко хохотать, оставив меня в полном замешательстве.

— Ой, Вадик, — выдыхает Машка, улыбаясь. — Ну какой ремонт? Мы тут говорим о чувствах... Ты же понимаешь, что это как минимум не менее важно, чем твоя крыша.

Я замираю, чувствуя, как мои щеки предательски розовеют. Чувства? Мои чувства? Я растерянно смотрю на Машку, которая, казалось, с трудом сдерживает улыбку. Паша в этот момент бьет меня по плечу.

— Да не красней ты так, профессор. Мы тут только пытаемся узнать, как тебе самому тут работается, — добавляет он с хитрым взглядом.

Машка наклоняется ближе ко мне, и ее глаза блестят озорством.

— Ладно, Вадик, не буду тебя мучить, — она усмехается она. — Но ты ведь должен признать, что не все вопросы можно решить, как крышу отремонтировать.

— Ну, если честно, я даже не знаю, как отремонтировать крышу, — пытаюсь я отшутиться, но Машка только качает головой, глядя на меня так, будто видит насквозь.

Мы начинаем работу, и, кажется, все идет нормально. Но внутри меня растет ощущение, что между нами с Машкой осталась неразрешенная загадка. Она бросает на меня взгляды, которые я не могу толком расшифровать, и, несмотря на все шутки и недоразумения, чувствую, что разговор идет о чем-то более важном, чем ремонт.

Мы поднимаемся на крышу и начинается настоящая работа. Машка держит балки, а я пытаюсь закрепить металлические листы. Все идет более-менее гладко, но тут Паша, стоящий ниже, кричит:

— Эй, Машка, ну что там с твоим планом?

— План? — я не могу удержаться и спрашиваю, чувствуя, как внутри шевелится любопытство. — Какой еще план?

Машка бросает на меня быстрый взгляд, и ее лицо вспыхивает. Она на мгновение замирает, а потом, улыбаясь, отвечает:

— Ну... план касаемо личной жизни, Вадим. Ты ведь знаешь, что иногда стоит что-то менять, правда?

Я чуть не роняю молоток, поняв, что она говорит. Личная жизнь? Менять? Что вообще происходит?

— Машка, да ты смеешься, что ли? — выпаливаю я, не зная, как реагировать.

Она только улыбается и, кивая на меня, говорит Паше:

— Паш, кажется, наш профессор совсем не в курсе, о чем идет речь.

Паша поднимает голову, глядя на нас