Мирное время - О. Куран

Йеннер гнала служебный скайлер на другой конец станции, и все двадцать минут мысленно спорила с Вернером — накручивала себя, потом ловила на том, что делает это, пыталась успокоиться, и накручивала снова.

Выбравшись из скайлера и едва не ободрав юбку, — летающий транспортник не был предназначен для ламианского платья — она направилась в технический блок. У самого входа на стене располагалась черная, глянцевая панель энерго-генератора. Йеннер шла, чтобы поставить Вернера на место. Но она все равно посмотрелась в генератор как в зеркало.

Иногда она себя просто ненавидела.

И, разумеется, все сразу же пошло не так.

В блоке никого не оказалось, на пятачке, свободном от хлама и коробок с запчастями, глянцево поблескивала лужа какой-то черной жижи. Из-за массивного ремонтного контейнера доносилась приглушенная ругань, грохот, словно кто-то бил кувалдой боевого робота, и отчетливое механическое жужжание.

Йеннер напрягла слух, но разобрала только «твою мать», «хренов металлолом» и «сука Ларри».

— Механик Вернер, вы здесь? — ей пришлось повысить голос, чтобы перекричать грохот.

На секунду все стихло, а потом грохнуло снова, но только один раз.

— Я сейчас, — голос Вернера звучал сдавленно и глухо.

Йеннер пошла посмотреть.

Горе-механик обнаружился в объятьях типового ремонтного модуля — модуль был вскрыт, из его нутра вывалились подвижные, похожие на лианы манипуляторы, снизу между гусениц капало на пол той самой черной жижей. Вернер был перемазан ею с головы до ног, опутан манипуляторами и отчаянно дергал рукой, застрявшей в их переплетении.

Зрелище было абсолютно нелепым и немного возбуждающим.

Примерно так Вернер выглядел бы, если бы Йеннер связала его плетьми.

— Добрый день.

— Кому добрый, а кому не очень, — он последний раз дернулся — даже под ремонтным комбинезоном было видно, как напряглись мышцы спины и плеч — и расслабился. — Кто-то поставил эту хрень на хватательный режим. Поможете выбраться?

Йеннер подошла ближе:

— Не уверена. Думаю, мне лучше заняться поисками вашего резака. Все-таки угроза красного кода — это не шутки.

Вернеру пришлось неестественно вывернуться, чтобы посмотреть на нее:

— А вы мстительнее, чем я думал.

— Я не люблю, когда мне не оставляют выбора.

— Тогда могли бы и сами позвонить.

Импульс его обиды, который уловил симбионт, был почти… трогательным.

Йеннер все же подошла вплотную, принялась распутывать манипуляторы. Так близко она чувствовала тепло, исходящее от тела Вернера.

— Я уже говорила вам: нет. Вы зря надеетесь. Я не для вас.

— Потому что я не принц?

Он повернул к ней голову, и его глаза оказались прямо напротив — льдистые, обманчиво спокойные.

Симбионт пил его злость, как горячий красный поток, и хотел добавить к ней возбуждения.

— Нет. Потому что я ламианка.

— Меня это не напрягает, — Вернер фыркнул и кивнул на ее плети, — ни эти штуки на голове, ни такие же под юбкой.

— Конечно, не напрягает. Вы же не понимаете, что это такое.

Один из манипуляторов, наконец, поддался, и Йеннер отвела его в сторону. Вернер смог вытащить руку и выпрямился.

Так близко разница в росте ощущалась особенно отчетливо.

Йеннер представляла как дотронется — с силой проведет ладонями по грудным мышцам, по плечам.

Это не было тело механика, это было тело бойца. Человека, привыкшего к своей силе, к способности справиться с любой ситуацией.

Так сладко было бы показать ему, насколько он ошибается. Дать ему почувствовать свою беспомощность, уязвимость, просмаковать ее — каждый оттенок чувства.

Разбить его наглость как зеркало, искупаться в осколках.

Это было бы так здорово — вызвать его дрожь, заставить его закричать. Выпить его чувства и стоны.

Боль, удовольствие — все, на что он был способен.

Иногда Йеннер тошнило от самой себя.

Вернер такого не заслуживал, и он, в общем-то, ей нравился — нравился именно таким: наглым, самодовольным, и абсолютно уверенным, что она не способна причинить ему вреда.

Она его возбуждала, тоже вызывала желание дотронуться — притиснуть к себе, вжать телом в останки ремонтного модуля, задрать платье и провести ладонью по бедру.

Симбионт пил это возбуждение, и оно отдавалось в теле Йеннер дрожью. Так хотелось еще.

Отстраниться было нелегко, как будто бы она рвала невидимые веревки между собой и Вернером:

— Простите, но нет. Ничего не будет.

Он снова фыркнул и отступил на шаг:

— Но резак-то вы мне найти поможете?

Йеннер заставила себя отвернуться и осмотреться. Переключиться. Сразу стало намного проще:

— Не удивительно, что вы его потеряли. В этой свалке вообще возможно хоть что-то найти?

Вернер попытался стереть черные потеки со скулы. Стало еще хуже.

— Это творческий беспорядок.

— Да, — не стала спорить Йеннер. — Натворили вы здесь достаточно. Как выглядит ваш резак? Визуальный файл есть?

— Найдем, — Вернер потянулся к браслету личного компьютера, кое-как вытер панель активации, и в воздухе возник виртуальный экран. На загрузочном столе была фотография орбитального дезинтегратора. Огромная пушка смотрела вверх. — Мне просто картинка понравилась, — поспешно сказал Вернер, и открыл поисковое окно.

Нано-кристаллический резак выглядел примерно так, как Йеннер и представляла, — гибрид старомодного лазерного ружья и двузубой вилки. Расщепляющий кристалл располагался ближе к режущему концу.

Вернер прокрутил объемную проекцию на ладони:

— Ну что? Готовы начать?

Йеннер подтянула проекцию к себе и включила следственный сканер. Виртуальный визор возник перед глазами, на нем появились параметры резака, и Йеннер огляделась снова.

Вернер усмехнулся:

— Вы всерьез? Сканер в техблоке?

— В нормальном техблоке он бы сработал.

Сканер действительно оказался не слишком полезен — половину оборудования вокруг он не определял вовсе, и еще разбросанные детали группировал в какие-то совсем уж неправдоподобные механизмы.

Йеннер отключила визор:

— Вы знали, что его придется искать так, да?

— Знаете, я не идиот. Сканером мог бы и сам посмотреть. Давайте вы начнете смотреть на стеллажах вон там, — Вернер указал рукой, — а я гляну в ящиках.

Йеннер пошла к стеллажам:

— Храни вас космос, если выяснится, что вы сами его спрятали.

Эта мысль уже приходила ей в голову, и Йеннер даже пыталась определить с помощью симбионта, но так и не смогла. Симбионт, к сожалению, не умел читать мыслей, только передавал отголоски эмоций. Никаких особых эмоций резак у Вернера не вызывал.

— Расслабьтесь, я действительно его потерял. Вы точно не хотите переодеться? Есть запасной ремонтный комбинезон. Он чистый, если что.

— Мне комфортно в моей одежде, — ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до верхней полки.

— Уверены? Ваш торт там не цепляется за…

Возбуждение в его чувствах — внезапное и неожиданно сильное — накатило волной, прошлось по телу совершенно внезапно, заставляя симбионт беспокойно дергать плетьми.