Измена. Папа! Я тебя загадал - Лоя Жукова

— Мам, а ты пока накрывай на стол! Папу надо накормить. Ты ведь хочешь кушать? — спросил он у Тимофея. — Мама у нас очень вкусно готовит.

Тот, на мгновение отвлёкшись от конструктора, посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое.

Пусть даже не старается, его лживым глазам я давно не верю.

— Если честно, — Тимофей чуть улыбнулся. — Я очень голоден.

Я молча кивнула, с трудом справляясь с переполнявшими меня эмоциями, и пошла на кухню. Открыв холодильник, я начала доставать тарелки с едой и громко ставить их на стол, пытаясь таким образом выразить своё недовольство.

Ненавижу, когда мной манипулируют!

Подойдя к окну, я упёрлась руками в подоконник, вглядываясь в пустую улицу. Праздничный ночной город кажется спокойным, что не скажешь обо мне, внутри меня бушует настоящая буря.

Я покачала головой, мысленно проклиная тот момент, когда решила сама отвезти злополучный заказ.

Если бы я тогда осталась дома...

Мы бы тогда не встретились с Ястребовым, и все было бы нормально, а теперь мне придется терпеть его общество, постоянно быть начеку, чтобы вовремя успокоить Даньку, когда Тимофей сбежит.

Ну за что мне это?

Неужели я недостаточно страдала за эти годы?

И теперь, когда хоть немного отпустило, Тимофей опять вошел в мою жизнь.

И я не питаю иллюзий, что он останется в ней.

— Я и не предполагал, насколько ты жестокая, — его голос раздался так неожиданно, что я вздрогнула. Обернувшись, увидела, как Тимофей стоит в дверях кухни.

Я снова отвернулась, бросив короткий взгляд на его отражение в стекле.

— Жизнь заставила меня правильно расставлять приоритеты, — произнесла я с усмешкой, чтобы скрыть внутреннее волнение. — И на первом месте стоит мой сын.

— Ты должна была мне рассказать, что ты в положении, — сказал Ястребов, делая шаг ближе.

Я скрестила руки на груди и пожала плечами, стараясь сохранить видимость безразличия.

— Я хотела, — призналась, горько усмехнувшись, и развернулась к Тимофею. — Несмотря на то что Макс говорил мне не делать этого, я всё-таки приехала к тебе. Думала, что ты осознал ошибку, что ты сожалеешь, что ты страдаешь. Но когда я увидела тебя, идущего под руку с какой-то девушкой… И это даже была не Аня, которая оказалась не беременна, — прищурилась, глядя на него. — Тогда я окончательно решила вычеркнуть тебя из своей жизни. И не стала мешать. Только вот мне до сих непонятно, зачем ты сделал мне предложение? Для чего? Ведь ты не любил меня, никогда не любил! Или это из-за дружбы с братом, он надавил и поэтому ты надел мне кольцо на палец?

Тимофей нахмурился, его лицо стало суровым.

— Я никогда не хотел ничего сильнее, чем чтобы ты стала моей женой, — твёрдо ответил он. — Никто на меня не давил. Я сделал это осознанно, потому что любил тебя. Сильно. Ещё с тех пор, как ты была подростком.

Он сделал шаг ближе, а я машинально выставила руку, чтобы остановить его, но Ястребов поймал её и прижал к своей груди. Его глаза, наполненные отчаянием, встретились с моими, и я почувствовала, как земля под ногами начинает дрожать. Я опустила голову, пытаясь скрыть эмоции.

— И я не знаю, о чём ты говоришь, — продолжил Тимофей. — Ни с кем я не ходил. Я годами подыхал от любви к тебе, проклиная себя за ту слабость, за ту измену, которая всё разрушила.

Я усмехнулась, качая головой.

— Ещё бы ты признался, — сказала я холодно. — Рыжая девушка в белой шубе. Помнишь? Или их было так много, что ты даже не вспомнишь?

— Рыжая… — Тимофей нахмурился, словно пытаясь понять, о чём я говорю. — Это могла быть только моя соседка. Мы вместе в школу ходили. Но между нами никогда ничего не было. Может, ты нас и видела вместе — мы иногда разговаривали.

— Ястребов, мне плевать, — отрезала я, чувствуя, как раздражение накатывает на меня волной. Еще пусть скажет, что ни спал ни с кем все эти годы.

— А мне не плевать! — резко ответил он, и его голос зазвенел от эмоций. — Ты всё говоришь про нас, но есть ещё один человек, который важнее всего — наш ребёнок. Ты должна была подумать о нем, каково ему не знать своего отца.

— Это мой ребёнок, — бросила я, смотря ему прямо в глаза. Мой голос прозвучал твёрдо, без колебаний. — Я родила его для себя. И моей главной задачей является его защита, от таких людей, как ты! Гулящих лжецов, придающих близких!

— Жалеешь, что призналась? — его взгляд вспыхнул вызовом.

— Очень, — сказала я, даже не пытаясь смягчить слова.

— Мама, папа, вы что ругаетесь? — послышался маленький, тревожный голосок.

Мы с Тимофеем одновременно повернулись к двери. Там стоял Даня, смотря на нас с широко распахнутыми глазами.

Пусть в каждом из нас всё ещё кипел гнев, мы смогли взять себя в руки.

— Ну, что ты? Папа пришел помочь мне отнести тарелки, — сказала я, передавая Ястребову салатник с Оливье. Пусть даже немного резко.

— А, отлично! Там по телеку Гринч начался, идем смотреть.

— Конечно, — ответила я, стараясь говорить мягче. — Хотя зачем он нам? У нас тут свой Гринч есть. Похититель Нового года, — с сарказмом добавила я, глядя на Тимофея с лёгкой усмешкой.

— Там было Рождество, — Ястребов покачал головой, следуя за Даней в гостиную. А я осталась на кухне, чувствуя, как напряжение всё ещё пульсирует в воздухе…

Глава 9

Настя

Данька уснул в третьем часу ночи, уткнувшись лицом в грудь Тимофея. Его маленькие руки крепко обвили отца, словно боясь, что тот исчезнет, если отпустить.

Тимофей сидел на диване, обнимая сына, и, казалось, не обращал внимание на неудобство.

Я наблюдала за этой картиной из дверного проёма, чувствуя странное смешение эмоций. На миг передо мной предстала та семья, о которой я когда-то мечтала, и от этого стало нестерпимо больно.

Чтобы не раскисать, я подошла ближе и захотела взять Даньку и отнести в кровать.

— Давай я сам, — произнес Ястребов шепотом.

Он осторожно встал, держа сына так, будто тот является самым хрупким существом на земле, и понес в комнату.

Положив Даньку в кровать, Тимофей постоял еще немного, улыбаясь и рассматривая сына, а потом вышел.

— Я приду завтра. Даня пригласил меня на каток.

— Насколько я помню, ты не умеешь кататься, — проговорила я, вспоминая, как однажды, мы с Тимофеем поехали на каток, и он отбил там себе пятую точку, потому что постоянно падал.