Рождество в Сидар-Ридж - Кэтрин Коулc

— У тебя хорошо получается, — тихо сказала она.

Я вздрогнул, осознав, что она, наверное, чувствует мой взгляд.

— Что именно?

Глупо пялиться и запоминать каждую черту?

— Вся эта история с выживанием.

Я усмехнулся.

— Не думаю, что сидеть в домике с теплом и едой — это прям выживание.

Сав повернулась ко мне.

— Я бы не догадалась про бумагу под дровами.

— Ты раньше разводила костры. — Зимы в Миннесоте суровые, и почти в каждом доме есть камин в придачу к отоплению.

Она снова посмотрела на огонь.

— Это было давно.

Саванна не так уж часто возвращалась в Миннесоту. Джастин не раз упоминал, что она работает почти круглосуточно. Но мне казалось, что дело не только в этом.

Она пошевелилась и поднялась на ноги.

— Нам еще что-то нужно сделать?

Я встал и оглядел комнату.

— Пока нет. Но если электричество не включат, спать придется здесь.

— Здесь? — пискнула она. — Вместе?

Я сдержал усмешку.

— В спальнях нет отопления.

И внезапно отключение света перестало меня расстраивать.

7

Саванна

Я никогда в жизни так ни о чем не молилась. Особенно о том, что раньше принимала как должное каждый день.

Дело было не в том, что я раньше не сталкивалась с отключением электричества. Выросла я среди грозовых лет и суровых зим — конечно, сталкивалась. Даже в моей квартире в Сан-Франциско свет пару раз пропадал.

Я никогда по-настоящему не паниковала. До этого момента.

До мысли, что придется спать рядом с Ноа.

Я поежилась и натянула через голову более плотную толстовку. Было невозможно не заметить, как резко упала температура в спальне. Час назад мы с Ноа обходили дом и закрывали все двери подряд, надеясь сохранить тепло. Но по-настоящему тепло было только у самого камина.

Схватив несколько подушек и одеяло с кровати, я вернулась в гостиную. Шагнув в комнату, я резко остановилась. Ноа склонился над каким-то сооружением. Это напоминало что-то из «Принцессы на горошине». Он уложил на пол одно одеяло за другим, соорудив некое подобие постели.

Но лежанка была одна.

Я прочистила горло, и он поднял голову, ухмыляясь.

— Это, конечно, не «Риц», но на одну ночь сойдет.

— Я лягу на диване.

Он нахмурился.

— Там слишком далеко от огня. Ты замерзнешь.

— Я справлюсь, — возразила я.

— Сав, не упрямься. Я знаю, ты терпеть меня не можешь, но ты правда готова замерзнуть насмерть, лишь бы держаться от меня подальше?

Я не могла не услышать боль в его голосе. Это полоснуло по мне чувством вины. Ноа ведь не сделал ничего плохого. По-настоящему — ничего. Он просто меня не хотел. И это было его право. А мне пора было повзрослеть и принять это.

С трудом сглотнув, я подошла к импровизированной постели.

— Я просто знаю, что ты вечно перетягиваешь одеяло. Так что возьми себе отдельное.

Ноа хмыкнул, и в этом звуке отчетливо слышалось облегчение.

— Это мне стоит бояться. Ты не помнишь, как столкнула меня с надувного матраса, когда мы ездили с палатками?

От воспоминания у меня вспыхнули щеки. Я тогда делила с ним и Джастином палатку, запуталась в спальнике и, не до конца проснувшись, лягнула ногой, отправив бедного Ноа на землю.

— Это было случайно.

— Ну да, конечно, — протянул Ноа с ухмылкой.

— Как скажешь, — пробормотала я.

— Лезь уже, Саванна, — скомандовал он, опускаясь на ворох одеял.

В его голосе была хриплая, шероховатая нота — слова, которые я готова была убить, чтобы услышать восемь лет назад.

Кого я обманываю? Я готова была убить, чтобы услышать их в любое время.

Я отвела взгляд и осторожно улеглась на груду одеял. Огонь в камине потрескивал, я натянула на себя покрывало и уставилась в потолок. Я даже не позволяла себе повернуть голову в сторону Ноа. Я и так чувствовала его.

Не имело значения, что он ко мне не прикасался. Его присутствие было повсюду. Этот запах можжевельника и жженого апельсина. Тепло, которое принадлежало только ему. Энергия, будто вибрирующая в самом воздухе между нами.

— Тебе нравится? — тихо спросил он. — Быть юристом?

Мои пальцы сжались в пододеяльнике.

— Иногда.

Я почувствовала, как он шевельнулся, как его взгляд уперся в мой висок. Но я не двинулась.

— Только иногда?

Я кивнула.

— Это тяжело. Некоторые люди, с которыми мне приходится иметь дело, — редкостные мерзавцы. Но когда я в суде или нахожу в материалах что-то, что переворачивает дело… это как полет.

— Несколько мгновений полета стоят всех усилий, чтобы до них добраться, — сказал Ноа, и в его голосе звучала улыбка.

В основном он был прав.

Но история с Луисом того не стоила. И теперь, раз я ушла, я могла вообще лишиться этого чувства полета. Найти место в другой фирме без рекомендации будет задачей не из легких.

— А ты? Все еще любишь хоккей?

Ноа подвинулся ближе, и его тепло окутало меня.

— Весь этот бред и то, как я изматываю свое тело, стоят тех нескольких секунд, когда я лечу.

Он понимал. Для него все было совсем иначе, но он все равно понимал.

— В этом году у вас есть шанс на Кубок.

Ноа на мгновение замолчал.

— Ты следишь за нашим сезоном?

Горло сжалось, пока я подбирала слова, которые не выдадут слишком много.

— Иногда вижу счет. Остальное мне рассказывает Джас.

Ноа не должен был знать, что я смотрю каждый матч и слушаю каждое интервью. Это была зависимость, от которой я не могла избавиться, как бы ни старалась.

— Мы еще никогда не заходили так далеко, — тихо сказал он.

И я знала, что для него это будет значить все. Я бы была там. Мне было плевать, если билет на самые дальние места сожрет все мои сбережения. Я бы все равно была там.

Но Ноа никогда об этом не узнает.

Меня пробрала дрожь.

— Иди сюда, Фасолинка.

Я резко повернула голову в его сторону.

Ноа раздраженно выдохнул.

— Ты замерзаешь, и мы взрослые люди. Думаю, одну ночь рядом мы как-нибудь переживем.

И вот тут Ноа ошибался.

Одна ночь в его объятиях разрушила бы для меня все остальные.

8

Саванна

Я проснулась, окруженная жаром. Его было так много, что казалось — я заживо горю. Веки дрогнули, и мир сложился рывками, как серия снимков: свет, льющийся в окна хижины. Камин, где от огня остались лишь тлеющие угли. Тяжелая