Шепот о тебе - Кэтрин Коулc

Не что-то. Холт.

Невидимые когти впились в грудь, переплетаясь из боли и ярости. Но я научилась не показывать этого. Могла гореть внутри, и никто бы не заметил.

— Привет, Эмбер, — улыбнулась я, хоть и натянуто. Не хотела становиться напоминанием о ее утрате. Но и отворачиваться от ее боли не собиралась.

— Привет, Рен.

Зазвонил телефон. Я тут же развернулась к мониторам и надела гарнитуру:

— Полиция, пожарная и скорая помощь Сидар-Ридж. В чем ваша чрезвычайная ситуация?

— Т-тут кто-то есть. Думаю, пытаются взломать дверь.

У меня похолодело в животе, но дыхание я держала ровным, глядя на данные на экране:

— Это Мэрион Симпсон, улица Хаклберри-Корт, дом пять-два-два?

— Это я, Рен. Они царапают дверь, будто пытаются взломать замок. Пожалуйста, пришлите кого-нибудь.

— Не вешайте трубку. Я уже отправляю к вам наряд. — Я переключилась на радиосвязь: — Сообщение о возможном взломе, адрес Хаклберри-Корт, 522. Запрос патрульных.

В ответ раздался знакомый голос:

— Офицеры Хартли и Вера выезжают. Дайте ориентировку по ситуации.

Я снова вернулась на линию:

— Мисс Симпсон, вы дома одна?

— Д-да.

— Видите, кто у вашей двери?

— Нет. Я в спальне. Не хочу туда спускаться.

По линии раздался громкий стук, и у меня скрутило живот.

— Оставайтесь там, где ты есть. Я уже отправила к тебе двух офицеров. Они будут с минуты на минуту. Если за рулем Нэш, то меньше, чем через две. Но в этот раз я не возражала бы против его привычки гнать на всю катушку.

— Спасибо, Рен.

В ее голосе все еще слышалась легкая дрожь, но не такая сильная, как раньше.

— Конечно. У вас в доме есть оружие?

— Только ружье, но оно в сейфе внизу.

— Хорошо. Не вешайте трубку. Я сейчас передам офицерам дополнительные сведения.

Я потянулась к рации:

— Мэрион Симпсон — единственный человек в доме. Единственное зарегистрированное оружие — ружье в сейфе на первом этаже. Она находится в спальне наверху.

— Принято, Малышка Уильямс. Мы меньше чем в минуте езды. Оставайся с ней на линии.

— Поняла.

Я снова переключилась на телефон:

— Мисс Симпсон, офицеры будут у вас меньше чем через минуту.

— Я же говорила, Рен, зови меня Мэрион.

— Ладно, Мэрион. Что ты сейчас слышишь?

— Не уверена… вроде шорохи. Он пытается проникнуть внутрь?

Господи, надеюсь, что нет.

— Офицеры уже почти у дома.

— Слышу сирены, — сказала Мэрион, и в трубке зашуршало. — Они приехали.

— Отлично. Оставайся на линии.

Издалека донеслись крики. Я сосредоточилась на дыхании: вдох на два счета, выдох на два.

— О, Боже, — пробормотала Мэрион.

— Что случилось?

— Мне надо идти.

— Мэрион, не… — но линия уже оборвалась. Я попробовала перезвонить — без ответа. Тогда я сделала громче рацию.

— Малышка Уильямс, тебе лучше позвонить моему брату.

— Ло?

— Роану.

Я уже набирала его номер:

— Что происходит?

— Я только что усыпил медведя. Оказывается, мисс Симпсон подкармливала их.

Сидевший рядом Эйбел выругался:

— Она что, с ума сошла?

— О, нет! — запричитала Мэрион. — Вы убили Йоги?

— Мне пора, — пробурчал Нэш.

Моя тревога улетучилась, и вместе с облегчением вырвался смешок:

— Продолжай их кормить и они сильно рассердятся, когда ты перестанешь.

Эйбел взял у меня телефон:

— Я свяжусь с Роаном и передам дело в охрану дикой природы. А ты иди на обед.

Я взглянула на часы — всего на пять минут опоздала. Встала, чмокнула Эйбела в щеку:

— Спасибо.

Он отмахнулся ворчанием, а я вышла к парадным дверям и на солнечный свет. Глубоко вдохнула горный воздух и запах, который навсегда будет означать для меня дом.

— Привет, подруга, — улыбнулась Гретчен. Моя бывшая одноклассница несла на плече холщовую сумку, набитую овощами.

Я ответила ей улыбкой:

— С фермерского рынка?

— Ага. Пообещала маме приготовить ее любимую пасту примавера.

— Как она себя чувствует?

Улыбка Гретчен чуть померкла:

— Держится, но сердце все еще шалит. Мы просто стараемся ценить каждый день, что у нас есть.

Господи, через что ей пришлось пройти… В ту же ночь, что и со мной, на нее напали, и она живет с этими кошмарами до сих пор. Но она никогда не позволяла им отравить свой взгляд на жизнь.

— Давай я на следующей неделе принесу вам ужин? Заодно и нормально поболтаем.

Лицо Гретчен озарилось:

— Будет здорово, маме очень приятно будет тебя увидеть.

— Рен! — крикнула с другой стороны улицы Грей, размахивая пакетом с едой из деликатесов.

— Ладно, я побегу, — сказала я Гретчен. — Мы встречаемся на обед. — Кивнула в сторону Грей.

— Хорошо проведите время.

Я махнула рукой, посмотрела по сторонам и перебежала дорогу. Обняла свою лучшую подругу:

— Я думала, мы идем в Wildfire.

По ее лицу скользнула тень, которую я бы не заметила, не зная ее всю жизнь.

— Грей…

Она зашагала быстрее:

— Я решила, что можем перекусить сэндвичами в парке.

Я поспешила за ней:

— Что случилось?

— Ничего. Просто хочу есть.

Я схватила ее за локоть, притормозив:

— Грей Хартли, я знаю тебя всю свою жизнь и знаю, когда ты мне врешь.

Она переминалась с ноги на ногу, пока я вглядывалась в ее лицо.

— Нам надо поговорить о Холте.

Я отдернула руку, словно обожглась.

— Мы не произносим его имени. Это правило, помнишь?

Сначала она пыталась, хотела во что бы то ни стало починить то, что было сломано окончательно. Потом я начала избегать лучшую подругу: не отвечала на звонки, находила отговорки, чтобы не встречаться. В итоге мы выработали перемирие и это было его условие.

Для меня Холта не существовало. Я знала, что его семья с ним общается. Видит его. Но при мне имени не произносили. До сегодняшнего дня.

Грей закусила губу:

— Запрашиваю срочное исключение.

В животе повис свинцовый груз:

— Что-то с ним случилось? — спросила я почти шепотом. Я знала, чем он занялся, когда уехал из Сидар-Ридж: армия, потом частная охрана. Одно рискованное дело за другим, и все как можно дальше от дома.

Сердце гулко билось в груди, кровь шумела в ушах. Даже спустя девять лет и семь месяцев я знала, что он здесь. На этой Земле. Жив. Я бы почувствовала, если бы это было не так. Где-то в глубине души что-то оборвалось бы.

Грей побледнела:

— Господи, нет. Прости, дело не в этом.

Облегчение накрыло меня, как ледяная ванна после ожога третьей степени.

— Тогда что? — В голосе звякнула раздраженная нотка. Злость взметнулась от того, что, сколько бы времени ни прошло,