Бывшие. Скучала по мне? - Софья Май

— Я воспользуюсь ванной? — спрашивает Дамир.

— Иди.

— Ты не сбежишь?

— Это мой дом. Куда мне бежать? Да и ключи у тебя.

Дамир уходит в ванную. За это время я успеваю переодеть малого. Умиляюсь своему красавчику.

— Пошли завтрак готовить, — говорю я сыну.

Я часто разговариваю с Данияром. Конечно, он ещё ничего не понимает, но он — моя единственная компания. Я словно городская сумасшедшая, объясняю не понимающему меня сыну каждое своё действие.

Глава 3

На кухне для малого есть небольшой диванчик. Кладу сына, вокруг обкладываю кучей подушек. Какой-то дикий страх, что он может упасть. Выстраиваю баррикаду из подушек, и на пол тоже кладу подушки.

Мало соображаю, что сейчас происходит. Не знаю, что делать, о чем говорить с Дамиром. Как его выгнать. "Снежный ком" по имени Дамир все же меня нашел и вот-вот раздавит — в этом я уверена. Сбежать бы снова.

На завтрак делаю бутерброды с сыром, наливаю две чашки чая. Просто руки занимаю, чтобы немного успокоиться.

Дамир проходит на кухню, стараюсь не смотреть на него. Присаживается за стол на диван.

— Садись, Серафима. Нас ждет серьезный разговор, — спокойно, но строго говорит бывший.

Дамир берет бутерброд, ест, запивая чаем. И зачем я сделала вторую чашку чая? Кошмар. Словно я стараюсь его задобрить. Я не собиралась за ним ухаживать, как-то само вышло. И теперь я на себя злюсь.

— О чем говорить? На развод я снова подам. Ребенка, конечно, можешь видеть, — стараюсь говорить спокойным тоном.

Других вариантов нет. Нам больше не по пути, но Данияр теперь нас связывает, и этого нельзя отрицать.

Дамир злобно смеется в этот момент.

— Нет, Серафима. Ты собираешь вещи, и мы едем домой.

На этот раз мне становится смешно. На что он рассчитывает? Это шутка такая? Но Дамир не шутит и говорит абсолютно серьезно. Вижу это в его ледяных глазах. Ни единой эмоции.

— Ну нет. Я туда ни ногой. Вот мой дом, — жестко говорю я и отпиваю горячий чай.

— Эта помойка? В этом клоповнике держать моего сына я не позволю.

Вот подлец. И это не клоповник, а вполне хорошая квартира с ремонтом. Когда я ее снимала, специально выбрала подороже, но со свежим ремонтом, никаких пылесборников. И в моем доме просто идеальная чистота. Называть это место клоповником — самое обычное оскорбление.

— И что же ты мне сделаешь? — спрашиваю я, злясь на его слова о моем доме.

— Элементарно, Серафима. Я заберу Данияра. Ты, если так хочешь жить в этой помойке, можешь оставаться одна, — злобно говорит Дамир.

— Ты обалдел? Решил у меня сына отнять?

Его слова просто выводят меня из себя. В смысле он заберет у меня сына? Это просто невозможно. Но по лицу Дамира я вижу, что он серьезен. Это не пустой шантаж, он намерен так поступить.

— Ну ты же отняла его у меня. Я действую зеркально.

— А ты ни в чем не виноват? Может, мне тоже стоило действовать зеркально? — я снова закипаю, готова с кулаками на него накинуться.

— Довольно! — хлопает бывший ладонью по столу. — Я это дерьмо больше слушать не буду. Ты собираешь вещи, и мы едем домой. Либо я забираю сына и еду домой с ним.

Мы снова ругаемся. Не слышим друг друга: он гнет свою линию, я свою. Мы никогда не слушали друг друга, и вот все повторяется.

— Я не буду с тобой жить. Ты решил, что я тебя к себе подпущу после всего?

— Кто сказал, что я к тебе хоть пальцем прикоснусь? Ты — обед для моего сына и его здоровье. На этом все.

Я кое-как сдерживаю слезы. Я понимаю, что он на меня злится, но не шантажировать же меня сыном. Я всего лишь обед для сына? Я выносила, родила его. Я его мать, но он меня принизил до кормилицы.

— Сволочь. Так нельзя.

— Нельзя сына от отца прятать. У тебя нет никакого другого выбора.

— Ты можешь видеться с Данияром, я не буду против, — иду на уступку Дамиру, в надежде, что он согласится и мы разойдемся миром.

— Серафима, — зло шепчет Дамир. — Довольно. Собирай вещи. Самолет ждет.

Данияр крутится, видимо, ему не нравятся наши громкие, скандальные речи. Малыш недовольно кряхтит. Дамир откинулся назад, прикрыл глаза, руку положил сыну на живот и легонечко начал гладить.

— Мне надо пару дней — хозяйку предупредить.

Я не могу просто собрать вещи и уехать, надо сдать квартиру, показать хозяйке, что все работает.

— Серафима. Просто. Собирай. Вещи. Иначе поедешь в том, в чем стоишь, — не открывая глаз, говорит бывший.

Вот такой он всегда был — никогда не сдаст позиций. Никаких уступок: если он что-то придумал, то будет так, как он решил.

— А у меня другой вариант. Я сейчас полицию вызову.

— Они уже внизу, — тихо говорит Дамир. — В окно посмотри.

— Ты на меня полицию решил натравить?

— То есть тебе можно? Не надо меня пугать. Зеркально, Серафима, зеркально. Молча собирай вещи. Через час я выхожу из этой квартиры с сыном. Будешь ли ты с нами — решай сама.

По щекам катятся слезы. Тетя Залима меня предупреждала, она говорила, что так все и будет. Вещей у меня мало. А вот у Данияра — огромное количество. Достаю два чемодана из шкафа и начинаю скидывать вещи сына. Слезы катятся по щекам. Он не оставил мне выбора. Сына я ему не отдам, и, конечно же, я не брошу своего ребенка. Надо ехать с ним, черт с ним. Я точно найду выход.

Быстро переодеваюсь в джинсы и майку, нахожу большой свитер. Выбираю одежду для сына. Смотрю на себя в зеркало и вижу зареванную, с припухшими глазами девушку. Размазня. Ругаю сама себя. Тряпка. И сказать ничего не могу. Ненавижу его. Ненавижу. А почему это я страдаю? Он решил, что поставит меня в такие рамки, и я спокойно буду это терпеть. Ну уж нет. Дамир, я тебе такую жаркую жизнь устрою. Сам не рад будешь. Я испоганю твою жизнь. Что он там сказал? Зеркально. Вот и я ему зеркально устрою. Да и твоей второй женушке я устрою. А может, я с ней подружусь, и она поможет от меня же избавиться. Да и сбежать я тоже могу снова. Было бы желание, а возможность найдется. А когда я буду далеко с сыном и в безопасности, я обязательно зеркально поступлю: найду себе второго мужа и поставлю Дамира в