Отдам папу в хорошие руки - Лана Гриц

— Но есть один нюанс, — добавляю я, наклоняясь чуть ближе, будто делюсь с ним страшной тайной. — Варя укусила сына Владимира Полякова.

Дмитрий задумывается.

— Это который сеть пекарен держит?

— Он самый, — шепчу я, еще делая шаг ближе так, что между нами остается едва полметра. — И мамаша мальчика…как бы вам это сказать….

— Елизавета, — он смотрит прямо мне в глаза, — говорите как есть. Я должен знать весь масштаб катастрофы.

— С прибабахом, — отвечаю честно. — Вечно у нее куча претензий ко всем и вся.

Дмитрий хмурится еще сильнее.

— Значит, сыночка-корзиночка, — произносит он сухо.

Я закатываю глаза и шепчу, не удержавшись:

— Чуть ли не в попку зацелованный.

Пару секунд он смотрит на меня так, будто решает: смеяться или продолжать хмуриться. Но уголок его губ все же дергается.

— Так что готовьтесь, Дмитрий Анатольевич, — добавляю я с нажимом. — Родители захотят разобраться.

ГЛАВА 7.

Лиза

Я только открываю рот, чтобы сказать, что связываться с семьей Поляковых себе дороже, как со стороны ворот слышится характерный топот каблуков и звонкий голос:

— Где мой мальчик?!

О, нет. Только не сейчас.

Во двор детского сада влетает мама Артура Полякова. Вся в белом: брюки, блузка, сумочка, только нимба не хватает. Сразу замечаю, что настроение у нее боевое, лицо перекошено, глаза сверкают.

— Артурчик! — она бросается к своему сыну, тот, кстати, уже перестал реветь и с интересом ковыряется в песке. Но женщина хватает его за руку и демонстративно поднимает ее, будто трофей. — Кто посмел обидеть моего ребенка?!

Я краем глаза смотрю на Дмитрия, он чуть напрягает плечи.

— Елизавета Олеговна, присмотрите за Варей.

И, не дождавшись моей реакции, он уверенно идет в сторону Поляковой.

— Здравствуйте, я отец Варвары Юшковой, девочки, которая укусила вашего сына. Вижу, что он в порядке.

— В порядке?! — она чуть не захлебывается возмущением. — Вы посмотрите! Его укусили! Это же дикость, это... это уголовщина!

Варя вздрагивает рядом со мной, я сразу беру ее за руку и прижимаю к себе. Дмитрий бросает быстрый взгляд в нашу сторону. Я увожу Варю к дальней качели, но со слухом у меня все в порядке.

— Никто не спорит, что поступок неправильный, — продолжает Дмитрий тем же сдержанным тоном. — Но, может, вы поинтересуетесь, что стало причиной?

— Причиной?! — Полякова повышает голос, ну и неприятная же эта мамаша. — А какая может быть причина, чтобы кусать моего сына?!

— Например, то, что ваш сын бросался песком и ударил девочку лопаткой по голове, — спокойно сообщает Дмитрий.

— Вранье! — выпаливает Полякова. — Мой мальчик никогда такого не сделал бы!

Я закатываю глаза. Ну конечно, сыночка-корзиночка, чуть ли не святой младенец. Варя качает своего пупсика по имени Дима на качели, ей не до взрослых разборок.

— Я слышал от родителей детей, что именно так и было.

Полякова уже готова взорваться. Лицо краснеет, губы поджаты.

— Вы хотите обвинить моего сына?! — почти кричит она. — Да вы знаете, кто его отец?!

— Знаю, — спокойно отвечает Дмитрий. — Но давайте оставим статусы в стороне. Мы обсуждаем конфликт между детьми.

Я едва не аплодирую ему. Вот так надо разговаривать с такими дамочками: без хамства, но твердо, каждое слово как гвоздь вбивает.

— Я буду жаловаться заведующей! — визжит Полякова, уже таща своего Артура к выходу. — Пусть разбираются, куда смотрят ваши воспитатели, и каких детей сюда водят!

— Разбирайтесь, — коротко кивает Дмитрий. — Только не забудьте упомянуть, с чего началась ссора.

Она разворачивается и уносится вихрем, оставляя после себя запах дорогих духов и атмосферу скандала.

Я выдыхаю и украдкой смотрю на Дмитрия. Он разворачивается и идет к нам, ни одни мускул на его лице не дергается.

Да, вот бы мне иметь такой иммунитет против людей.

— Спасибо, — тихо говорит он мне, подходя ближе. — За то, что отвели Варю в сторону.

— Всегда пожалуйста.

Мне становится очень приятно быть его союзником в этой войне.

— До сидания! — Варя машет мне своей маленькой ладошкой, а другой она крепко держится за папину руку.

— До свидания, — я улыбаюсь и машу ей в ответ.

Вот бы и мне так легко отпускать проблемы.

Всех моих детей забирают, я спешу в здание садика. По пути в кармане брюк начинает вибрировать телефон. На экране высвечивается «Мама».

Блин, совсем забыла.

— Мам, привет, — стараюсь говорить бодро.

— Доченька, а ты где? — в ее голосе слышу тревогу.

— Я еще на работе.

— Как на работе?! — возмущается мама. — Ты что, забыла про ужин?

Вот он, момент истины.

— Нет, мам, я не забыла, — нервно массирую висок. — Скоро буду.

В голове сразу вспыхивает картинка: длинный стол, во главе – папа с серьезным лицом, сестра с ребенком, ее ехидные шуточки про то, что я «все еще без кольца», и неугомонная мамина энергия. А я после рабочего дня с тридцатью четырехлетками должна выдержать еще ужин с семьей.

Господи, дай мне сил.

Я лечу по тротуару, ноги сами знают маршрут, еще три квартала, поворот и появится многоэтажка родителей.

И тут мимо меня пролетает машина. Согретая солнцем вода из лужи окатывает меня, на рубашке мгновенно разрастаются пятна, брюки все в грязных брызгах.

— Да чтоб тебя! — вырывается из меня.

Осматриваю себя, не веря собственному «счастью»: это что за редиска так мастерски целится в пешеходов?

Машина резко тормозит, загораются стопы, водитель сдает назад. Сердце замирает в груди, сейчас кто-то выйдет и устроит мне разнос.

Но как только автомобиль останавливается рядом, у меня чуть челюсть на асфальт не падает.

В салоне сидит семейство Юшковых. Дмитрий – за рулем, а Варя восседает в детском кресле рядом с папой.

— Да вы издеваетесь? — шиплю я.

Дмитрий опускает окно и осматривает меня с головы до ног.

— Извините, я не думал, что лужа окажется такой глубокой.

Я хочу выть от того, как все ужасно складывается в этот сумбурный вечер. Хоть плачь, хоть смейся.

— Вы могли бы не останавливаться и ехать дальше! — я пытаюсь осторожно стряхнуть с блузки