Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

— Это маловероятно, — обречённо пробормотала я, устало закатив глаза. — Он живёт исключительно для того, чтобы мучить меня и удерживать здесь. Его ненависть ко мне не знает границ и пределов.

— Как вообще можно ненавидеть тебя, Кать? — сказал Матвей с напускной драматичной гримасой, прижав руку к сердцу. — Ты смешная, умная и добрая. А ещё ты самая горячая мама на всём белом свете, между прочим.

Я с улыбкой поддержала его игру, кокетливо откинула волосы через плечо, игриво подмигнула ему и быстро выскочила за дверь, направляясь обратно в львиное логово.

Вся моя игривость увяла, когда я поднималась по лестнице обратно на верхний этаж здания.

Стоит только ступить в ад, как трудно сбежать от дьявола. Но я была полна решимости попытаться.

Глава 2

Последнее, чего мне хотелось после рабочего дня, — это возвращаться домой и стирать. Я устала до невозможности, а загрузка огромных гор белья в машину моего истощения никак не уменьшала. Наоборот, каждая футболка и пара носков будто весили тонну.

— Маша! — позвала я с кухни, вытирая руки о полотенце. — Уже двадцать минут прошло!

В кухню ворвалась моя миниатюрная копия, сияя, как новогодняя ёлка. Она весело кружилась в своих розовых пижамках с пони, разбрасывая по сторонам длинные пшеничные волосы.

— Повернись, солнышко, — скомандовала я, опускаясь перед ней на корточки и беря с рабочей столешницы расчёску и специальный гребень с частыми зубьями.

Вечера должны быть временем, чтобы валяться на диване и ничего не делать. Смотреть глупые сериалы, жевать печенье, может, полистать телефон. А не вычёсывать у дочери вшей, как обезьяна в зоопарке.

Я была на грани слёз, когда раздался звонок от воспитательницы Машиного детсада, которая сообщила о вспышке педикулёза в их группе. Да ещё таким бодрым тоном, словно это был какой-то праздник урожая, а не настоящее бедствие.

— Мамочка, а можно мне оставить одного в качестве питомца? — бодро спросила Маша, когда я начала методично разбирать её волосы прядь за прядью.

— Какого питомца? — переспросила я, продолжая расчёсывать и недоумевая, о чём вообще речь.

— Маленьких зверушек в моих волосах, — ответила она со смешком, будто это самая обычная вещь на свете.

— Нет, — быстро и твёрдо заявила я, на секунду замерев от шока при мысли, что дочь хочет завести головную вошь как домашнее животное. — Нельзя. Даже не думай.

Маша запрокинула голову, чтобы смотреть на меня снизу вверх и надуть губки.

— Ну пожа-а-алуйста. Я всего лишь одну хочу. Самую маленькую.

Прикусив губу, чтобы не рассмеяться от абсурдности ситуации, я строго покачала головой:

— Нет. И точка.

Эта маленькая девочка с пшеничными волосами была одним из самых непредсказуемых людей, которых я когда-либо встречала. Я подозревала, что так будет всегда. Она обожала говорить о сотне разных вещей в минуту, перескакивая с темы на тему, как кузнечик по лугу.

— Воспитательница говорит, что у меня не может быть больше одного парня, — фыркнула она, скрестив на груди руки и демонстрируя своё глубокое недовольство такой несправедливостью.

Я провела расчёской по её волосам ещё раз, стараясь не улыбаться.

— А сколько у тебя парней?

Она показала мне три пальца.

— Всего два.

— Это на два больше, чем у меня, — с усмешкой заметила я, поправляя её руку, чтобы торчало только два пальца.

Тут моя дочь решила развернуться и обхватить моё лицо своими маленькими ладошками, глядя прямо в глаза с серьёзным видом.

— Всё в порядке, мам. Как ты сама говорила, в ужастиках девушка с парнем никогда не доживает до конца фильма. Поэтому тебе повезло.

Я повернула голову и поцеловала одну из её ладошек, чувствуя, как сердце сжимается от любви к этой маленькой умнице.

— Правильно, малышка. Логика железная.

Убедившись, что в её волосах не осталось ни малейших признаков жизни, я умыла её тёплой водой и усадила на кухонную столешницу, чтобы продолжить уборку после нашего кондитерского творчества.

— Как прошёл твой рабочий день? — пропела Маша, весело болтая ногами и разглядывая потолок.

Вместо честного и очень плохого ответа я сказала:

— Дядя Матвей вырвал прямо на пол в кабинете у моего начальника. Прямо на пол.

— Фу-у-у, — она фыркнула со смешком, сморщив нос. — И это было очень смешно?

— Уморительно, — тут же ответила я и добавила: — Но дразнить его можно будет только недели через две. Пусть сначала отойдёт от позора.

Внимание Маши переключилось на торт, который я испекла раньше. Она с нескрываемым восхищением разглядывала украшенный бисквит, стоявший рядом с ней на столешнице, как музейный экспонат.

Сколько себя помню, я мечтала открыть кондитерскую. Я хотела каждый день печь торты, украшать их сахарными цветами и давать волю своей креативности. Хотела, чтобы люди приходили и выбирали, улыбались, делали заказы на праздники.

Белая мастика была простой, но на поверхности торта я воссоздала сцену из самой мрачной сказки — избушку Бабы-Яги в глухом дремучем лесу.

Я использовала карамелизированный сахар и палочки корицы, чтобы сплести саму избушку на курьих ножках, а затем добавила фигурку костяной ноги, выглядывающей из мутного окошка. Рядом, из марципанового мха, тянулись к домику длинные щупальца тёмного лешего, будто собираясь схватить неосторожного путника.

Выпечка была тем, чем я занималась, когда злилась. Агрессивное замешивание теста, хлопья муки, взметнувшиеся облаком, — всё это здорово помогало мне выпустить пар и не наговорить лишнего.

Этим и объяснялось, почему за последние семь лет я испекла целую лесную глушь тортов. Хватило бы накормить небольшую деревню.

— Думаю, твоей избушке не хватает жути, — объявила Маша, сосредоточенно глядя на творение и прищурив один глаз, как настоящий критик. — Надо, чтобы из трубы шёл не просто пар, а настоящий болотный туман. И кровушки на пороге не хватает. Я принесу вишнёвое варенье.

Она определённо была моей дочерью. Помимо пшеничных волос и маленького носика, она унаследовала от меня и творческую жилку, и любовь ко всему мрачному и загадочному.

Надеюсь, я не передала ей по наследству и свою огромную одержимость фильмами ужасов. Хотя, судя по тому, как она смеётся во время просмотра «Корпорации монстров», шансов мало.

Люди часто говорили, что я — ходячий оксюморон. Несмотря на мою