Сладкий яд - Рина Кент

Я бы никогда не позволила ему этого. Я собиралась его ударить.

Но бессмысленно оправдываться перед настоящим сталкером. Кроме того, это никогда не приводило ни к чему хорошему и только усугубляло мои проблемы.

Поэтому вместо того, чтобы идти по этому безнадежному пути, я наклоняю голову набок.

— Тебе-то что?

Он прищуривается, и в его глазах мелькает ярость.

— Что ты только что сказала?

— Ничего. Просто… отпусти меня.

— Нет, ты что-то сказала. Повтори. Сейчас же.

Я прерывисто выдохнула, и мои очки запотели.

Может, дело в усталости или пульсирующей боли в спине. Может, я просто хочу пойти домой, почитать свой роман, а потом лечь спать, чтобы проснуться пораньше, позаниматься, а затем пойти на занятия.

Или я просто склонна к суициду.

Какой бы ни была причина, я позволила словам, которые постоянно сдерживала, вырваться наружу.

— Я сказала, что это не имеет к тебе никакого отношения. Нападут на меня, убьют или выбросят в мусорный бак – это не твое дело. И если считаешь меня такой скучной и ничтожной, то почему не начнешь преследовать кого-нибудь другого? Или, может, перестанешь уже страдать этой фигней и займешься чем-нибудь поинтереснее?

Он стоит на месте, вероятно, удивленный моими словами не меньше меня. Я не хотела этого говорить, но, похоже, мой фильтр отключился в тот момент, когда я начала серьезно нервничать. Добавьте ко всему этому физическую и душевную боль, и я готова просто… умереть прямо здесь.

Лицо незнакомца снова становится бесстрастным, превращается в непроницаемую, осторожную маску, которую я не могу прочесть.

— Думаешь, я хочу преследовать тебя? Смотреть на твою жалкую жизнь в 3D?

— Уверена, что нет. Так что зачем ты это делаешь?

— А ты как думаешь?

— Не знаю. Почему бы тебе мне не рассказать?

Он делает еще один шаг ко мне, его грудь оказывается в паре сантиметров от моей, а пальцы сжимают мое запястье. Он так близко, что его ботинки трутся о мои кроссовки, и меня окутывает запах дерева и кожи – мощное мужское сочетание, которое вызывает у меня чувство опасности.

Ничего не могу с собой поделать.

Я жила в мире, где большинство мужчин используют женщин и издеваются над ними, поэтому этот запах вызывает у меня только страх.

— Ты сделала что-то плохое, Вайолет?

Я сглатываю. Конечно, я предполагала, что он знает мое имя, если так долго уже следит за мной, но все равно, когда я слышу, как он его произносит, по моей коже пробегают мурашки.

— Нет, — от этого единственного слова у меня перехватывает дыхание.

— Врешь, — у него особая манера говорить – четкая, глубокая, но в то же время пугающе монотонная, как будто этот разговор действительно его раздражает.

— Зачем мне врать

— Потому что ты ничем не отличаешься от остальных. Все вы прогнили до мозга костей.

Кто – «все мы»?

Прежде чем я успеваю спросить, он гладит мое запястье своей окровавленной перчаткой, и у меня волосы встают дыбом. Прикосновение кажется чувственным, но на самом же деле не что иное, как завуалированная угроза.

Мы оба смотрим, как он размазывает кровь по моей татуировке.

— «Терпи», — он произносит вслух слово, написанное чернилами. — Очень тебе подходит.

Я стараюсь высвободить свое запястье, но его хватка становится только сильнее.

— Тебе придется еще очень долго терпеть, Вайолет.

Он отпускает мою руку, и я понадеялась, что этот кошмар закончился. Но потом он проводит линию по моей щеке тыльной стороной своей окровавленной перчатки, оставляя липкий след от оправы моих очков до уголка рта.

— Когда я покончу с тобой, от тебя ничего не останется.

Мой подбородок дрожит, и я хочу отвести взгляд, чтобы не попасть на его орбиту, которая готова затянуть меня как черная дыра, но не могу.

— Зачем ты это делаешь?

— Тебе придется самой узнать причину, — его губы парят над моей щекой, и с каждым словом его дыхание сталкивается со следами крови на моей коже, от чего по телу пробегает холодок. — Подумай о своих грехах.

Глава 3

Вайолет

— Доброе утро, Ви!

Я вздрагиваю, когда тонкие руки обнимают меня сзади, и чуть не проливаю суп из кастрюли.

Скрывая свою нервозность, я поворачиваюсь к сестре, которая широко улыбается.

Далия примерно на год младше меня, и хотя мы не кровные сестры – мы познакомились в доме наших последних приемных родителей, – она моя единственная семья.

Она более фигуристая, у нее золотистая кожа оливкового оттенка, длинные волнистые каштановые волосы и такая дерзкая манера общения, что люди стараются держаться от нее подальше. Но больше всего меня поражают ее глаза. Большие, выразительные, карие, проницательные и дерзкие, как будто они видели больше, чем следовало, и каким-то образом все равно не разбились.

Она перестает улыбаться.

— Откуда у тебя такие темные круги под глазами? Ты опять допоздна работала и почти не спала?

— Ничего такого, — я переливаю суп в контейнер и натягиваю на лицо свою привычную улыбку. — Ты же знаешь, как это бывает.

— Да, но не уверена, что их чаевые того стоят. Они явно тебя используют. Сколько часов ты спала?

Три.

Несмотря на усталость, я не смогла заснуть. Продолжала ворочаться в постели, и мои мысли были заняты моим сталкером и его угрозами.

— Подумай о своих грехах, — сказал он.

Каких грехах?

Единственный человек, против которого я согрешила, уже мертв.

Так почему же…?

Я думала об этом всю ночь, пытаясь понять причину, по которой он мог сказать что-то подобное, но так ничего и не придумала.

Поскольку я не могла заснуть, я сделала несколько записей в дневнике и набросков для вышивок, а потом все-таки уснула, но мне снились кошмары: темные глаза и окровавленная рука в перчатке, сжимающая мое горло.

Я проснулась в ужасе и… разочаровании.

Мне уже не в первый раз снится моя смерть, и я всегда испытываю легкую грусть, понимая, что она не настоящая.

Что я не умерла, как должна была.

— Я выспалась, — отвечаю я Далии, которая все еще смотрит на меня, слегка нахмурившись. — Смотри, я приготовила тебе суп и несколько сэндвичей, чтобы ты не питалась только вредной едой.

— Это не значит, что я действительно хочу ее есть. У меня не хватает времени, и я