Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр

Он чуть приподнимает её голову, на что Эсфирь не удерживается от плевка прямиком в лицо. Он шипит едва различимое: «Сука», а затем разжимает пальцы.

— Карл, — медбрат поднимается, переводя взгляд на напарника. — Сделай так, будто она случайно упала по дороге сюда.

— Поиграем, ведьма?

Вот чёрт. Зрачки резко расширяются. Лучше бы он молчал до конца своей жизни и не сотрясал воздух противным высоким голосом. Линчевать его внутри собственной головы не получается. Сознание гаснет после нескольких вспышек боли. Тьма проглатывает её как маленькую таблетку хлорпромазина[2]: быстро и незаметно.

***

Гидеон проводит ладонью по лицу, наивно полагая, что это снимет усталость. Если честно, становится только хуже. Последние силы он оставил в кабинете доктора Штайнера, когда тот вручал документы новой пациентки, как священный Грааль.

Он чиркает бензиновой зажигалкой, а затем достаёт сигарету правой рукой. Курить в собственном кабинете запрещено, но когда Гидеона волновало что-то кроме себя? Тем более, сейчас.

Вишня приятно оседает на слизистой. Грудь неприятно сдавливает. В последнее время невинная затяжка обращалась лёгким кашлем. Но, как и все врачи, этот тоже не спешил обследоваться. «Реакция на стресс» - за таким невинным предложением обычно прятался Гидеон.

Стресса действительно было много. Последний и вовсе связан с его первым именем. Вернее, не так. С его первым именем на новой пациентке.

Гидеон выпускает дым, снова поддевая листок. В верхнем правом углу прикреплена фотография рыжеволосой на фоне полицейской стены. За ней - отпечатки пальцев. Ядрёно чёрном выведена основная информация, на которой он уже не заостряет внимания:

«Имя: Эсфирь. Второе имя: Лунарель. Фамилия: Бэриморт. Полных лет: неизвестно, предположительно от 22 до 25. Дата рождения: неизвестна»

Взгляд останавливается на пункте: «Особые отметки/пирсинг/татуировки». Больше всего удивляло два факта, и все они связаны с чернилами на её теле. Первый: две татуировки за правым ухом - полосы: длинная и параллельно ей - короче. У Гидеона была точно такая же, на том же месте.

Как минимум, совпадение казалось странным, но на деле говорило лишь о том, что подопечная, или её тату-мастер, тоже любила теории о значении полос. К слову именно мастер смог запудрить в своё время голову Гидеону. С тех пор человек, разбирающийся в значениях, мог предположить, что именно из огромного количества символов выбрал он: стабильность, надёжность, успех, мощь, отречение, самосовершенствование, рост, колоссальную энергию, жизненные силы или же – скорбь, утрату, нереализованные возможности.

Для доктора Тейта заложенными значениями являлись: «мощь» и «успех». И теперь он всерьёз хотел узнать, что же означают татуировки Эсфирь.

Другая надпись заставила его перестать дышать, когда она прочел в первый раз. «Vidarr». На левом ребре, усыпанном множеством белёсых шрамов.

Гидеон снова затягивается, подбирая в голове варианты значения татуировки. Имя, от которого он бежал всю жизнь настигло вот так просто, на коже психически больной пациентки.

Он снова смотрит на фотографию. Безумный взгляд разноцветных глаз выжигает с фотокарточки дыру во лбу. Потрескавшиеся губы растянуты в безумный оскал. Скулы обтянуты кожей.

Если предположить, что «Видар» - связано не с именем реально существующего человека, а с вымышленным скандинавским богом мщения и безмолвия, то всё встаёт на свои места: Эсфирь просто считает его собственным покровителем. Что сводится к неутешительному выводу: она действительно может быть мстительной, и, вероятно, может убить во имя мести.

Другой вариант трактовки: просто полюбившийся персонаж из серии игр «Disciples»[3] или из «World of Warcraft: Legion»[4]?

Но тогда почему в месте, где принято набивать что-то сокровенное?

Последний вариант: её любовь.

Гидеон хмурится, зажимая сигарету меж губ. Интересно, а сколько вообще человек носят имя «Видар»? Он лично встречал одного. Правда, в зеркале.

Он быстро хватает ручку, записывая в раскрытый блокнот несколько дополнительных вопросов. Все их он обязательно задаст Эсфирь.

Аккуратный стук в дверь заставляет Гидеона молниеносно потушить сигарету и убрать пепельницу обратно в выдвижной шкаф.

— Я тебя сдам Штайнеру, честно слово!

Мужской глубокий баритон прокатывается по кабинету, когда на пороге появляется доктор Морган собственной персоны. Чопорный англичанишка, что каждый раз грозился сдать Гидеона начальству и каждый раз затыкался, когда зажимал вишнёвую сигарету меж губ.

— Сделаешь одолжение, — усмехается Гидеон. — Что-то случилось?

Он поднимается с кресла, пожимая руку коллеге.

— По правде, да, — тот сверкает карими линзами в тёплом свете ламп. Его родной цвет глаз обладал сиреневым пигментом, чего он жутко стеснялся (признавшись в этом однажды Гидеону). — Твоя новенькая. Видел, как два амбала не особо с ней церемонились. В отчёте нарисуют, что упала, но разберись со своими. Или ты решил её сразу пустить в расход?

Гидеон медленно переводит взгляд на Себастьяна. Психотерапевт безмятежно провалился в кресло около стола, постукивая костяшками пальцев по подлокотнику.

— Чёрт, — Гидеон снова выдвигает ящик, вынимая оттуда пепельницу.

Он вытаскивает сигарету губами, кидая пачку в сторону коллеги. Хотя определение «коллега» не совсем подходило Себастьяну, скорее, «хороший знакомый». По крайней мере, он единственный, с кем можно было пропустить по стаканчику после работы.

— Снова хочешь убедиться «действительно ли она достойна твоих измывательств»? — фыркает Себастьян, вытягивая сигарету. — Если сейчас сюда забежит Штайнер, я скажу, что ты мне сигарету насильно в глотку запихнул.

— Он старый для забегов - во-первых. Во-вторых, это не «измывательства», а эксперименты, в которых...

— Да-да, на которые ты обрекаешь души пропащие, достойные самого Ада, лишь бы найти лекарство от шизофрении... Его нет, сюрприз.

Дым приятно напитывает воздух.

— Его нет, потому что я ещё в поисках, — фыркает Гидеон. — Что? — раздражённо кидает он, когда замечает прищур шатена.

— Ты не сказал, что «в-третьих».

— Чёрт, это безумие.

— Как и лекарство доктора Тейта от шизофрении.

Гидеон выпускает дым кольцами.

— Короче, у меня есть сомнения в её кровожадности, — он пододвигает дело Себастьяну. — Я работаю с теми, в чьих глазах пульсирует постоянная ненависть, чистое безумие. Она же... Она только делает вид, но взгляд он...

— Да, очень не безумный, — едко хмыкает Себастьян, глядя на фотографию. — Головой не ударялся?

Гидеон переводит недовольный взгляд на посмеющегося Себастьяна. Иногда коллегу хотелось приложить головой о дверной косяк, но то, сколько раз