После развода. Слепая любовь генерала - Полина Измайлова

То, от чего болит.

То, от чего дышать не могу.

Матвей изменил.

Матвей полюбил другую.

Именно полюбил! Потому что, если бы не было у него чувства, он не стал бы… Я знаю, я в это верю.

Не стал бы играть.

Он не такой, мой Матвей.

Точнее, уже не мой.

— Оль, я не люблю советы непрошеные, но тут, прости, выскажусь, ладно?

Киваю молча. Чего уж там? Пусть говорит!

— Не уезжай. Не отпускай его! Просто… перетерпи! Не верю, что Матвей вот так вот серьезно решил от тебя уйти. Не верю! Если есть любовь на этой земле, то она у вас, понимаешь? Да я же всегда… — Она неожиданно всхлипывает, ладонью слезу со щеки смахивает. — Я же всегда смотрела на вас и завидовала, ну, знаешь, так, не по-черному — по-хорошему! Какие вы влюбленные. Как он смотрит на тебя! Как ты на него! Вы же за руки всё время держались, понимаешь? Я уже и не помню, когда меня мой Славка за руку держал, и вообще… Надо было, конечно, давно с ним развестись, к хренам собачьим, жизни нет всё равно. Но… иногда, знаешь, так обнимет, как раньше, как скажет: “Натулик мой, самая лучшая моя”. И так хорошо! Хоть и бесит… Самая лучшая! А я спрашиваю каждый раз, что, соревнование где-то было? Ох… Слушай, может, выпьем? У меня есть, я сейчас, мигом, и закусон, я икру баклажанную сварганила, знаешь, рецепт у меня теткин, она с Одессы…

Я не успеваю возразить, да и не хочу.

Неожиданно понимаю, что не могу сейчас одна.

Просто физически не могу!

Мне надо чтобы кто-то рядом.

Чтобы кто-то что-то говорил.

Надо отключить голову. Не думать.

Нателла возвращается через пять минут, под мышкой бутылка, в руке поднос.

— Давай, куда? На кухню или в зал?

— Давай в зал, там стол есть, я сейчас тоже…

Вспоминаю, что в холодильнике у меня немного красной икры, еще есть морс.

Быстро делаю бутерброды, соседка несет рюмочки, которые достала из серванта.

— Извини, похозяйничала, у меня настойка рябиновая, сама делала.

— Отлично, у меня вот морс клюквенный.

— На запивку — самое то.

Садимся за стол, она наливает.

— Давай, Оль, за нас, красивых, всё у нас будет хорошо, а эти идиоты… Ну их, к лешему!

Чокаемся, глотаю, чувствуя, как обжигает всё внутри, сжимаюсь, а потом расслабляюсь, ощущая тепло.

— Закуси вот. Икра отменная, тетя моя так делает, баклажан не отваривает, а запекает в духовке, потом трет его, туда же сырой помидорчик и лук, ну и чесночок, маслице подсолнечное, соль, перец. Просто “имба”, как моя дочь скажет.

Нателла намазывает икру на кусок домашнего хлеба, протягивает.

Кусаю, реально очень вкусно, сразу ощущаю себя на юге, у моря…

Кстати…

Почему бы не взять и не поехать к морю?

Просто дать себе неделю отдыха?

Нателла разливает еще.

— Давай, между первой и второй. Вздрогнули. Ты не смотри так, Оль, я не часто употребляю, но иногда просто…

— Иногда надо.

— Да, давай за то, чтобы нам не так часто было надо выпивать. А чаще бы наши мужики любили нас до одури.

Да уж… До одури…

Вспоминаю последний раз с Матвеем. Я ведь тогда уже заподозрила — что-то тут не так!

Нет, он в принципе меня любил и всегда у нас в постели всё было прекрасно…

Как же он мог?

Почему?

Нателла словно мысли мои читает.

Ставит рюмку и начинает рассуждать.

— Знаешь, о чем я всё время думаю, Лёль? Почему вообще это происходит? Почему мужчина считает, что имеет право смотреть налево? Или это что, какие-то у них предустановленные опции? Мол, нам можно? Женщина стареет, а мы хотим молодого тела?

Головой качаю, нет у меня ответа на этот вопрос, а она продолжает:

— Почему они вообще на других женщин смотрят? Ну, согласись, женщины, которые в браке, гораздо реже обращают внимание на мужчин! Да мы просто даже не смотрим на чужих мужиков, скажи? Вот ты замечаешь, что у нового майора, который у связистов, губы красивые? Или бицепсы? Почему тогда они замечают? У моего Славки часто мужики собираются, сидят на кухне, трындят, меня иной раз даже не замечают. Ну, начинается там о службе, потом — рыбалка, грибы, ну, а потом… “Видел, секретутка новая в штабе, там такие буфера! Свободная, не замужем. А эта, из лаборатории у вертолетчиков? Зачетная, правда, замужем, зараза…” Вот, понимаешь, Оль? Их разговоры. Сплетничают не хуже иных баб! И всё про баб! А тут…

Она наливает себе, мне, поднимает рюмку, я уже чувствую, как меня ведет немного, настойка с хорошим градусом.

— Давай, чтобы у нас всё было, а целлюлита не было! — Опрокидывает. — Тут ждешь его с этой службы, боишься, как бы не отправили куда, стараешься быт наладить, наготовить повкуснее. А ему, понимаешь, подавай пятый размер! А мне что с моим третьим делать?

Плечами пожимаю.

Не знаю. Мне казалось, что Матвей не сплетничает с мужиками и не смотрит ни на кого.

Я была уверена, что он любит.

А вот, оказывается, у него другая, и она ждет ребенка.

А я… Чего жду я?

Трель домашнего телефона заставляет вздрогнуть.

Глава 8

— Мамочка, привет, роднуля!

Бодрый голос дочери заставляет сердце сжаться.

Дети!

Я должна о них тоже думать.

Им ведь важна семья!

Мы всегда гордились тем, что семья у нас такая крепкая, дружная, любящая.

Я гордилась.

А Матвей взял и вот так всё перечеркнул!

Не понимаю только, зачем было врать о том, что у них ничего не было, если Алина беременна?

— Мам, ау? Ты там?

— Да, привет, моя хорошая, как ты?

— Я… я нормально, мам, всё хорошо. А ты как?

— Я… тоже нормально, малышка, всё… всё отлично.

— Мам… я хотела приехать. Ну, может, завтра… Ты как?

— Я…

Поворачиваюсь, смотрю на чемодан, на соседку, которая кивает.

Что делать? Что мне делать?

Я уехать хочу, реально, видеть Матвея просто тошно и больно.

Но если приедет дочь…

Я не хочу, чтобы она вот так узнала, от чужих людей или, не дай бог, от самой Алины.

Не хочу…

— Приезжай, конечно! Я всегда тебя жду! Ты утром, днем? У меня отгул сегодня, завтра с утра работаю, до обеда.

— Мам, тогда я после обеда, хорошо?

— Да, конечно.

— Как там папа? Нормально?

Почему-то вопросы дочери кажутся странными.

Может, я просто слишком напряжена сейчас, везде жду подвоха.

— Папа, как