Уйти, но вернуться - Ледова

Один. Два. Три. О. Вроде дошло. И дошло достаточно быстро. Опускает глаза, вдыхает и тут же поднимает. Такое впечатление, что перезарядился.

— Ладно. Я понял. — Нехотя соглашается. Видно, что стыдно ему за вранье. — Мне девятнадцать. — Смело. А мог бы просто сбежать.

Вот это уже похоже на правду. Очень надеюсь, что теперь не врёт. Но все равно не могу понять, что ему стоило не пиздеть с самого начала? И что мне стоило подумать башкой, прежде чем согласиться с ним пить? Зачем оно мне надо и какой черт мной движет?

— Ясно. А зовут как?

— Денис. А тебя? — Протягивает руку.

— Стас. — Пожимаю и быстро отпускаю. За короткий миг успеваю заметить шероховатости на обратной стороне ладони. — Ну, бери и пошли. — Киваю в сторону своего дома. — Ко мне.

— Окей.

Он возится с ключом и багажником, а меня снова одолевает безумие. Блядский вечер, а. Не хочется думать, но мысли о ней снова врезаются в память. Делят жизнь, рассекают на до и после. Я не скажу, что мне сильно тоскливо. Просто как-то пусто. И серо, наверно. И что-то…

А может, просто из-за луны. Сегодня она полная и яркая. И на нее можно смотреть легко и свободно во все глаза. А на солнце так не насмотришься. Красота.

— Я все. — Он вытащил пак из багажника. А теперь вытаскивает меня в реальность из-под собственной кожи. — Можем идти.

— Ну, пойдём.

Идём медленно. И меня это нисколько не напрягает. Краем глаза наблюдаю за ним и за скованными движениями. Видно, что ему больно и он терпит. И тут я ещё с этим лифтом. Ну как такой бред мог прийти мне в голову?

И почему он работал в таком состоянии? Больничный только для белых людей или есть какая-то причина?

— Выходит, у тебя день рабочий закончился, раз выпить решил?

— Да он у меня закончился уже больше часа назад.

Сколько, сколько назад? А впрочем, неудивительно, вполне очевидно, и как же по-нашему. А хули его хитрожопому начальству не сэкономить на малолетках? Хотя… Нет, это не всегда зависит от возраста. Тут нужен характер и хватка. Вот, например, такие мозгоебы, как я, в любом возрасте, хоть в двадцать, хоть в сорок пять, будут ходить и заебывать до потери пульса, махать конституцией, тошнить и тыкать пальцем в закон. И до тех пор, пока не получат свое по праву, имеют полное право качать права.

— Я уже домой собирался ехать. А твой заказ был почти готов. Мне его и всучили, потому что живу недалеко от твоего адреса. Решили, что мне все равно по пути.

Ага. Решили, что за тебя можно решить.

— И где это твое недалеко?

— А вон там. Где пятиэтажки. — Указывает в сторону соседнего квартала.

— С кем живешь?

— С матерью. — Приподнимает руку и одергивает. Рукав смещается и оголяет запястье, открывая пластиковый фитнес браслет. — Странно, что не звонит. Любит контролировать.

Понятно. Разговор этот не продолжаю. Не интересна мне тема отцов и детей. Своих хватает по горло, повыше самого Адамова яблока.

Родители у меня оказались хитрые. Я не сразу врубился, в чем был подвох, когда они вот так просто съехали в жопу города, а мне оставили трёшку. Выучили меня хорошо, жильем обеспечили, вложились по полной. А теперь, когда их старший при бабках, он вдруг неожиданно стал всем должен. Особенно младшему. И с хуя ли, спрашивается? Я, что ли, его рожал? Не, ну, блять, серьезно? Сами наебали себе игрушку, а играть с ней без меня никак?

Нет, нет, да кольнут. Еще и спрашивают, почему пропадаю. Да я и позвонил бы. И отвез бы, куда нужно. И приехал бы, чтоб повидаться и чем-то помочь. Но знаю, что любой разговор, слово и даже выдох каким-то неведомым образом сведётся к тому, что меня опять колоссально ёбнут в извилины.

И ведь понимаю, что мне не отвертеться, когда Сашка закончит универ. Если захочет вернуться в родной город, то по-любому припрется сюда жить на законных правах. А мне это надо, блять? И получается, что? А получается, мы либо живём вместе, либо я скидываюсь с родаками мелочушкой на первоначальный взнос. Я и не против, если бы это стало верхушкой. Так ведь знаю, что не отстанут и потом. Начнется новая песня, и складываться мне с ними дальше в течение скольки-то там лет. Короче, до смерти.

Выныриваю из мыслей, когда подходим к подъезду. Прикладываю к замку магнитный ключ и пропускаю его вперед. Он следует к лифту. Рассматриваю его со спины, и как-то старше он выглядит. Мне кажется, дело в лице. Черты, само собой, но думаю, основную роль берет на себя кожа. Совсем она у него свежая и юная. Наверно, упругая на ощупь и не напичканная всякой дрянью, как и весь он. Но это пока. Цивилизация свое возьмёт.

— Девятый же? — Уточняет, когда приближается к лифту.

— Да. — Не свожу с него глаз, будто на нем огромный каталог со спортивной линейкой от Порш.

От его вида сзади просто не оторваться. Классное у него телосложение. Я бы даже сказал модельное. Правда, не знаю, куда отнести его рост. Средний или ближе к высокому. Хрен разберёшь. Ниже меня, но немного. И немного худей. В общем, стройный пацан, но молодой и… Не распидорасит ли его лет так через пять или десять? Хотя мне-то что. Он не моя девушка. Да и не девушка вовсе.

Вот будь он представительницей прекрасного, я бы присмотрелся. Люблю, чтоб ни дылда и ни низкая. Чтоб стройная, с талией и аккуратной грудью. От гигантской четвёрки тянет блевать. Не от самого размера, а от того, как обладательницы этого бесценного сокровища тычут им во все дыры и в морды всем, кому не лень, лет так… Во сколько оно у них там вырастает? В пятнадцать? Не, наверно, позже. Короче, плевать. Не люблю дыни, люблю яблоки. Вот как-то так, да.

А может, и правда, если попадется четверочка, то попробовать ее охмурить? Из интереса или для опыта в копилку. И…

Ебать, какая на хуй четверочка. Четверище!

Наверное, все-таки нет.

В квартиру его пропускаю вперед. На кухне включено освещение, а бумажный пакет так и стоит в одиночестве на полу. Ждет приговора. Собирался его пнуть пару раз по пути, а потом выкинуть на хуй вместе с матрасом.

— Суши любишь?

— Люблю. — Сбрасывает уродливую жилетку и кепку на вешалку. Остается в тонком бежевом свитере и светлых джинсах. — А что, есть?

— Да. — Цепляю с