Нелюбимые - Юлия Бонд

До конца ужина я не притрагиваюсь к еде. Аппетита нет от слова "совсем", а ещё меня терзают сомнения: зачем Батурин привёз в ресторан, для кого устроил шоу с фейерверком?

"Спасибо за сына"

Серьёзно?

То есть, он даже теоретически исключает вероятность отцовства другого мужчины?

Нет. На Тагира это совсем непохоже. Он в жизни не принял бы "моего бастарда", как однажды посмел назвать мою дочь.

Возможно, Батурин что-то задумал и моя беременность — всего лишь часть его очередного коварного плана.

После ужина мы возвращаемся домой. И когда я собираюсь закрыть дверь в своей спальне, Тагир заходит следом, заставая меня врасплох. Сняв пиджак, Батурин ленивой походкой направляется к кровати. Я смотрю на него недоумённым взглядом, но ни о чём не спрашиваю — всё ещё прихожу в себя от потрясения.

— Я решил, что больше не хочу спать в отдельных спальнях, — заявляет Тагир. — Или можем перебраться в мою, если хочешь.

— Спасибо, что даёшь мне право выбора, — натянуто улыбаюсь. — Я бы предпочла остаться здесь.

Тагир кивает, мол, он так и думал. И пока муж уходит в ванную комнату, я быстро переодеваюсь в домашнюю одежду, перед зеркалом смываю макияж мицеллярной водой и наношу на кожу лица увлажняющий крем. Забравшись на кровать, укрываюсь пледом и открываю книгу, которую решила почитать перед сном.

Строчки плывут перед глазами. И как бы я ни старалась переключиться на роман, в голове всё равно всплывает черты лица Егора. Малыш, будто почувствовав моё эмоциональное состояние, пинается изнутри. Я кладу ладонь на живот и поглаживаю его в том месте, где ощущаю толчки.

Матрас пружинит под тяжестью тела Батурина. Я отодвигаюсь на самый край кровати, не желая соприкасаться с Тагиром, но тщетно. Муж придвигается со спины, обнимает за талию. И я чувствую на своей шее его губы. Он целует, медленно спускаясь к предплечью. А я зажмуриваюсь до ярких звёздочек в глазах. И считаю про себя до десяти, пытаясь таким образом успокоиться.

* * *

Утром Тагир уезжает из дома, пообещав вечером вернуться домой вместе с моей доченькой. Я волнуюсь в преддверии встречи и пытаюсь к ней подготовиться в силу своих возможностей. Даю распоряжения на кухне приготовить самые вкусные блюда и десерты, а затем решаю устроить небольшой шопинг.

Меня ни на минуту не оставляет без внимания охрана Батурина. Даже когда я захожу внутрь торгового центра, то иду под прицелом глаз двух мужчин. Они ни на шаг от меня не отстают, и это раздражает.

В магазине детской одежды я покупаю красивые платья и туфельки для десятилетней девочки. Не забываю про нижнее бельё и спортивный костюм. Возможно, я зря зациклилась на гардеробе и это всё не подойдёт, ну и пусть. Я хочу встретить свою малышку с подарками, чтоб она почувствовала себя желанной. Знаю, ничто не сможет искупить моей вины перед дочерью. И каким бы ни было красивым платье, оно не сможет компенсировать ни одного дня, что малышка прожила без меня. Но иначе я не могу. Я должна сделать хоть что-то, чтобы дочка пошла со мной на контакт. Потому что больше всего на свете я боюсь её презрения. Боюсь, что она возненавидит меня, ведь имеет на это полное право. Я и сама не знаю, как бы себя чувствовала, будь на месте дочери. Боже мой, я же ничего о ней не знаю. Даже не знаю, как её зовут.

Домой возвращаюсь спустя три часа. Багажник в машине забитый пакетами из магазинов детской одежды и игрушек. Ещё я купила самые лучшие в магазине техники ноутбук и планшет для своей малышки.

С трудом дожидаюсь вечера. Расположившись в гостиной, стою напротив окна. Взгляда не отвожу от ворот. И когда они в один момент открываются, а во двор въезжают две иномарки, моё сердце ухает вниз. Меня трясёт всю. Нервы натянуты до предела.

Я подхватываю с кресла большую коробку с красивой куклой и спешу в коридор. Затаив дыхание, жду когда откроется дверь. Время тянется со скоростью черепахи. И когда в доме наконец-то открывается входная дверь, мои глаза наполняются слезами.

Тагир входит первым. А за ним, застенчиво опустив голову, идёт маленькая девочка. Худенькая очень. И такая маленькая…

Я будто к полу прирастаю, не имея сил пошевелиться. Разглядываю черты лица темноволосой девочки. Сглатываю противный ком, который подкатил к горлу.

Малышка задирает голову, и через мгновение мы встречаемся взглядами. В её больших карих глазах нет и намёка на ненависть. Только испуг. Она напоминает бездомного дикого котёнка, которого я однажды принесла домой, когда была ребёнком. Тогда котёнок тоже испугался незнакомой обстановки, забился под диван и просидел там почти целый день.

Вдохнув полной грудью, я решаюсь подойти к малышке. Но не выдержав эмоционального потрясения, становлюсь перед девочкой на колени. Хочу протянуть к ней руки, чтоб обнять крепко-крепко. Но малышка испуганно отступает и прижимается к стене.

— Не бойся меня. Я не причиню тебе вреда, — говорю ласковым голосом, но доченька всё равно поглядывает на меня с опаской: — Как тебя зовут, малышка? Меня зовут Юля, а какое имя у тебя?

Девочка не отвечает, отчего моё сердце сжимается в груди до боли.

— Юль, вставай, а, — Тагир помогает мне подняться и будто кожей ощущаю, как Батурин сдерживается. — Идём, поднимемся в спальню, поговорим.

— Погоди, — вырываю руку из пальцев Тагира, когда муж пытается увести меня наверх. — Я хочу познакомиться с малышкой. Хочу, чтоб она сказала, как её зовут.

Тагир шумно вздыхает и холодным тоном заявляет:

— Она ничего тебе не скажет. Можешь не пытаться. И ползать перед ней на коленях не обязательно.

— Почему не скажет? — удивлённо хлопаю ресницами, пропустив мимо ушей фразу "ползать на коленях".

— Потому что она немая, — поясняет Тагир, а когда я веду бровью, мол, что значит "немая", Батурин цедит через зубы: — Она не умеет разговаривать. Совсем не говорит, понятно?

3

— Нужно провести тщательное обследование: ЭЭГ, ТУС, Доплер сосудов шеи и рентген. Также необходимы консультации: нейрохирурга, психиатра, иммунолога, генетика и других специалистов, — говорит невролог, когда я спрашиваю о состоянии моей дочери: — Нужно понять причину, почему девочка не говорит, и лишь тогда мы сможем назначить лечение.

— Да, конечно. Назначайте нам всё, что считаете нужным. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь нашей доченьке.

Улыбнувшись, врач приспускает очки на переносицу. Смотрит на меня обнадёживающим взглядом, как мне кажется.

— Знаете, волшебной таблетки не существует. Но благодаря родителям, их веры и титаническим усилиям,