Непокорный наследник - Мишель Хёрд

Я вскидываю взгляд на отца Као:

— Он в порядке? Я слышала, он приходил в себя?

Као унаследовал свои голубые глаза от отца, и, глядя в них, я чувствую первый проблеск надежды.

— Ли говорит, что все будет хорошо.

Ли... Доктор Уэст — гений в своей области. Если она считает, что Као справится, значит, есть шанс на полное выздоровление.

В палату заходит Ноа, и я тут же обращаюсь к нему:

— Твоя мама точно уверена, что с ним все будет в порядке? — Мне нужно услышать это еще раз.

Ноа кивает, останавливаясь в ногах кровати. Его взгляд скользит по лучшему другу.

— Моя мама помогала на операции. Она сказала, что все внутренние повреждения устранили. У него трещина в черепе, но КТ не показало повреждений мозга. Он в отключке просто потому, что телу нужно восстановиться.

Я снова смотрю на Као, изучая каждый дюйм его лица. Видеть его таким неподвижным до чертиков страшно, но после слов Ноа мне становится немного легче.

— Као, — шепчу я, надеясь, что он меня слышит. — Это Фэллон. Тебе нужно скорее проснуться, чтобы я снова увидела твои глаза.

Опираясь на кровать, я приподнимаюсь и, наклонившись к Као, целую его в уголок губ, а затем шепчу:

— Поправляйся. Пожалуйста.

Чувствую руку на своей спине.

— Тебе пора в постель, — говорит Хана.

Я смотрю на Као еще секунду, желая никогда не уходить.

— Пожалуйста, сообщите мне, если что-то изменится, — прошу я, выпрямляясь. Я смотрю то на мистера Рида, то на Ноа. — Пожалуйста.

— Я сообщу, — обещает Ноа.

Джейс помогает мне сесть в кресло. Когда он вывозит меня из палаты, кажется, будто на мои плечи ложится тяжелая тень. Мрачная и давящая.

Тихая сила Као всегда была моей опорой в трудные времена. Видеть его в таком хрупком состоянии... это убивает меня.

КАО

Возвращение в сознание встречает меня пульсирующей головной болью. Она то острая, то тупая, то снова нарастает в такт сердцебиению.

Меня тошнит, а вокруг плотным облаком висит густой запах антисептика.

Тело кажется разорванным на куски, но сквозь всю эту боль одна мысль требует внимания. По какой-то неведомой причине мне нужно знать, что с Фэллон все в порядке.

Я пытаюсь открыть глаза, но ничего не вижу.

Мои губы приоткрываются, я мучительно втягиваю воздух и шепчу:

— Фэллон.

Сейчас ночь? Что произошло? Я ни черта не помню.

Я двигаю правой рукой, пытаясь нащупать, где нахожусь, но натыкаюсь лишь на пустоту, а затем на больничную койку. Писк аппарата где-то рядом окончательно проясняет ситуацию.

Я в больнице?

— Ты очнулся, — слышу я голос Ноа, пропитанный облегчением. — Наконец-то. Ты меня напугал.

— Ноа? — Сбитый с толку, я бормочу: — Включи свет.

Он не отвечает, и я пытаюсь сесть. Боль пронзает живот и грудь, усиливая стук в голове.

— Нет, лежи смирно. — Я чувствую его руки на своих плечах.

— Что? — В груди вспыхивает паника. — Где я? Почему так темно?

Задавая вопросы, мой разум отчаянно отпихивает пугающую догадку, отказываясь даже думать об этом.

— Черт, — слышу я шепот Ноа. — Просто лежи. Я позову врача.

Врача?

Слышу движение, затем голос Ноа:

— Он только что пришел в себя. — Дальше он шепчет что-то, чего я не могу разобрать.

Сильные пальцы обхватывают мою ладонь.

— Эй, сынок, — голос отца дрожит.

Я зажмуриваюсь, потому что осознание становится невозможным игнорировать.

Боже. Пожалуйста.

Я попал в аварию?

Я медленно поднимаю веки. Тревога нарастает до невыносимости, когда я понимаю, что по-прежнему ничего не вижу.

— Пап, что случилось? — шепчу я, и в моем голосе сквозит ужас. — Я ничего не вижу.

Я чувствую, как он шевелится — видимо, садится на кровать рядом. Его пальцы касаются правой стороны моей головы.

— Не паникуй. Вы с Фэллон попали в аварию. Ты получил удар по голове, это, скорее всего, временно. Фэллон в порядке.

Временно?

Фэллон?

Что, черт возьми, произошло?

Я мучительно вдыхаю, внутри все летит в пропасть. Закрыв глаза, я пытаюсь сосредоточиться на головной боли, на тупой боли в животе и боку. На чем угодно, кроме суровой реальности — я не вижу.

Папа целует меня в висок, я чувствую, как его губы дрожат.

Черт. Нет. Пожалуйста. Только не это.

Писк монитора учащается вместе с моим сердцебиением.

— Все будет хорошо, — шепчет папа. — Обещаю.

Я медленно качаю головой, чувствуя, как реальность ускользает сквозь пальцы, когда с губ срываются слова:

— Я не вижу.

В палату кто-то заходит, папа отстраняется.

— Я думал, повреждений нет! — цедит отец, он явно вне себя, и его тон режет меня по живому.

— КТ ничего не показало, — отвечает незнакомый голос. — Мозг — сложная штука. Теперь, когда мистер Рид пришел в себя, мы проведем дополнительные тесты.

Рука ложится мне на плечо.

— Мистер Рид, я доктор Дэвис. Вы можете открыть глаза?

Часть меня отказывается верить в то, что я ослеп, и это мешает мне выполнить просьбу врача.

— Као? — Папа сжимает мою правую руку. — Открой глаза.

Я набираю воздуха и задерживаю дыхание, медленно открывая их.

Пустота.

Боже. Там ничего нет.

Мгновенно я проваливаюсь в бездну отчаяния, и весь воздух со свистом выходит из легких.

Доктор Дэвис проводит обследование. Он говорит с папой, но я не в силах ничего воспринимать. Слышу другие голоса. Кто-то паникует, кто-то раздавлен горем.

Я лежу неподвижно, тупо глядя в черную пропасть, где никто не может меня достать. Время превращается в нечто непостижимое. Секунды, минуты, часы — все потеряло смысл.

Затем нежное прикосновение щекочет мою левую руку, и знакомый тонкий аромат перебивает запах антисептика. Фэллон.

Она целует меня в щеку, и я слышу ее шепот:

— Я скучала по тебе.

Мои глаза закрываются сами собой. Я отчаянно хочу последовать за ее голосом к свету.

— Фэллон. — Ее имя звучит не громче вздоха, но в нем вся сила моей молитвы.

— Я здесь. — Ее ладонь ложится на мою щеку, она снова целует меня в висок.

Сквозь отчаяние беспокойство за нее все еще берет верх.

— Ты в порядке?

— Я в норме. Просто травма шеи и легкое сотрясение. Как ты себя