Кара для предателя. Наследник бога-дракона - Элис Карма

Я возвращаюсь в свои покои уже за полночь и начинаю готовиться к первой брачной ночи. Мысли беспорядочно кружатся в голове, как стая мотыльков над пламенем. Я омываю тело и гладко причёсываю волосы. После облачаюсь в самое красивое платье, которое подарил мне отец, украшенное самоцветами и тонкой вышивкой. Оглядываю себя в зеркале с мыслью, что теперь я жена. Сердце замирает, переполненное страхами и надеждами.

В предвкушении я прислушиваюсь к шагам в коридоре. Наконец, кто-то стучит в дверь, громко и нетерпеливо.

— Войдите! — произношу я взволнованно.

К моему изумлению, в комнату врывается один из стражников. Его лицо бледно, а голос дрожит.

— Ваше Высочество, конунг Эйнар… почил, — произносит он и опускает взгляд.

— Нет… — шепчу я, отказываясь верить чему-то настолько ужасному и несправедливому. — Этого не может быть.

Слёзы заволакивают глаза. Ноги сами несут меня в покои отца. Слуги лишь кланяются и расступаются передо мной. Кажется, никто не в силах вымолвить ни слова. Я падаю на колени у его ложа, касаюсь холодеющей руки. Он и вправду бездыханен, лицо его бело и словно застыло перед вечностью.

В горле появляется ком, и слёзы снова рвутся наружу. Я прошу отца проснуться, прошу не оставлять меня. Но всё тщетно. Он не слышит меня, и путь его теперь лежит в царство бога-дракона.

Вскоре на пороге покоев появляется Роальд. Он оглядывается в растерянности, после подходит ко мне и сжимает меня в объятиях. Его руки крепки, и сердце бьётся ровно, несмотря на суматоху вокруг. Я цепляюсь за него, надеясь, что он сможет помочь мне справиться с болью утраты. Что он сделает что-то, как часто делал в последнее время, когда отец оказывался слишком слаб. Кажется, что во всём мире, он единственный, на кого я могу положиться.

Глава 5

Какой же жестокой порой бывает судьба. Та же процессия, что вчера чествовала нас с Роальдом, как молодожёнов, сегодня провожает конунга Эйнара в царство Стамфара. Роальд занимает законное место на троне. После дворец постепенно пустеет. В какой-то момент мне начинает казаться, что вместе с отцом жизнь покинула это место. Я тоскую по нему безмерно. Мне то и дело кажется, будто я слышу его голос где-то рядом. Но реальность даёт мне понять, что его больше нет. И всё, что мне остаётся, — это оплакивать его.

Я надеюсь найти утешение у мужа, ведь он всё, что у меня осталось. Но Роальд ведёт себя холодно со мной. Он отказывается делить со мной покои, говоря, что в покоях прежнего конунга моё сердце всегда будет неспокойно. И возможно, он прав, но я не понимаю, почему он просто не придёт ко мне. Хотя бы ненадолго.

Проходит время, но ничего не меняется. Роальд повторяет мне снова и снова, что не станет прикасаться ко мне, потому что горе моё велико. Я пытаюсь принять это как странную заботу. Но всё чаще мне в голову приходит мысль, что это всего лишь отговорка, чтобы не признавать собственной чёрствости.

Его холодность делает меня уязвимой. Мне кажется, что дворец сужается до нескольких коридоров и одного тронного зала, где теперь решается всё. Роальд меняет слуг, прогоняя тех, кто был верен конунгу Эйнару. Тех, кто поддерживал меня и улыбался мне раньше, теперь нет. Вместо них приходят новые лица — дворфы с востока, мужчины и женщины, что глядят на меня с немым презрением. Охрана во дворе тоже меняется на более лояльную новому конунгу. Когда я спрашиваю об этом, Роальд отвечает:

— Я делаю всё это для твоей безопасности. Ты ведь помнишь, что я обещал конунгу Эйнару заботиться о тебе.

Его слова звучат благородно. Но они не спасают меня от одиночества. Холод и пустота в моей душе лишь разрастаются.

Весна сменяет зиму. Дни становятся длиннее, а моё умение притворяться всё искуснее. Я учусь скрывать своё беспокойство от служанок. Улыбаюсь на публике, делаю вид, что в курсе всех решений моего мужа. Я повторяю себе, что всё так, как должно быть, что власть требует порой суровости, да и Роальд никогда не отличался особенной нежностью. Но по дворцу начинают расползаться скверные слухи о том, что новый конунг не делит супружеское ложе со своей женой.

Вдобавок ко всему Роальд отстраняет Гутрун, и его жрицей становится Хейдрун. Этот замысел он выносит как необходимость. Конунгу в любом случае нужна жрица, что будет служить Стамфару и передавать волю бога, а Гутрун уже стара и слаба здоровьем. Но теперь Роальд и Хейдрун проводят много времени вместе и часто наедине. И хотя я понимаю, что телесная близость между ними невозможна, моё беспокойство растёт.

Лето приходит и уходит, но слухи остаются. Слуги в коридорах продолжают шептаться, что конунг не касается жены, а греет в своих объятиях молодую жрицу Стамфара. Я пытаюсь отрицать измену, но с каждым днём мои подозрения становятся всё сильнее.

Наступает осень и вместе с ней ещё большее отчаяние. Однажды ночью я дохожу до крайности. Я решаю забыть про гордость и отправиться в покои мужа. В моём сердце не остаётся ничего, кроме решимости отвоевать то, что по праву принадлежит мне. Я прохожу мимо спящих стражников, тихо ступая по холодному камню. Руки нервно сжимают подол платья. В покоях конунга я раздеваюсь донага и ложусь в его постель, совершенно уязвимая, открытая и переполненная надеждой.

Но той ночью Роальд не приходит в свои покои. Я жду до самого рассвета. Час за часом надежда тает, как лёд по весне. Я подозреваю, что кто-то из стражников или слуг предупредил его о моём приходе. Я чувствую себя униженной. Разве я желаю многого? Мне всего-то и нужно, что понести от конунга, как и полагается его супруге. Тогда точно никто не посмеет сказать, что наш брак ненастоящий. Но Роальд словно бы смеётся надо мной, смеётся над обещаниями, что дал моему отцу.

Зима снова приходит, и лёд покрывает всё вокруг. В глубине души я знаю, что происходит, но не хочу верить в это до последнего. Когда после очередной встречи ярлов Роальд снова задерживается, я отправляюсь в зал советов. Сердце бьётся тревожно. У меня появляется предчувствие, что сегодня всё окончательно изменится.

В зале их только двое. Полумрак скрывает тесные объятия. Роальд холоден со мной, но с рыжей