Год спустя, или снова вместе - Елена Архипова

Константин встал к бывшей жене лицом, она же, стараясь избежать с ним какого-либо контакта, прижалась к стенке лифта спиной. В тот момент, когда двери уже закрывались, в холл вбежала еще одна девушка, попросила: — Меня подождите, пожалуйста! Я худенькая, я влезу! Её подождали. Она хоть и была худенькой, но кабина лифта тоже не была резиновой. Девушка, конечно, уместилась, но все остальные были вынуждены тесно прижаться друг к другу. Константин, словно воспользовавшись случаем, навалился на Владу, прижав её к своей груди. Почувствовав её сопротивление, проговорил совсем тихо, на ухо, чтобы другим не было слышно: — Я не кусаюсь, Влада, а людям иначе не войти. И да, я помню, какой сегодня день. Сегодня ровно год, как мы с тобой развелись. Лифт звякнул слишком быстро. Из него вышла та самая девушка, которая втискивалась в лифт последней. Одним пассажиром стало меньше, но Константин не отодвинулся от Влады ни на сантиметр, продолжал стоять, прижимать к своей груди и дышать в макушку. Бывший муж был значительно её выше. Влада, при своем росте выше среднего, всегда с удовольствием носила каблуки, но она всё равно оставалась ниже Кости ещё на полголовы. В первые секунды, когда он к ней прижался, она оцепенела, напряглась всем телом, даже дыхание задержала. Но плохой из неё получился бы ныряльщик за жемчугом — надолго задержать дыхание у Влады не получилось. И когда лифт вновь двинулся наверх, она всё-таки сделала вдох. В легкие хлынул аромат его парфюма — кедр, ветивер, нотки табака и горечь апельсина — Влада слишком хорошо помнила его. Она сама ему покупала этот одеколон. Вместе с таким родным и знакомым ароматом нахлынули воспоминания. О его руках, сильных и ласковых, о нежных губах, о сладких ночах. А ещё она совершенно точно чувствовала его возбуждение. Чего? Он совсем крышей поехал?? Она недоверчиво опустила взгляд вниз, но застегнутый на одну пуговицу пиджак не позволил ничего увидеть, да и Орчанский по-прежнему вжимался в неё. Она же чувствовала его тело! Помнила каждой своей клеточкой. Её грудь призывно заныла, истосковавшись по ласке, низ живота ошпарило кипятком, а колени подкосились. Собственное тело позорно предавало её. “Вот он, год без мужской ласки! — усмехнулась мысленно. — Позор, Влада! Ты же никогда не была нимфоманкой! Опомнись! Это же Орчанский! Тот, кто предал тебя и вашу любовь!” Лифт вновь остановился, выпуская тех четверых. Едва они вышли, Костя наконец отступил на шаг. Странно, но он тяжело дышал. Хотя почему же странно? Влада и сама чувствовала себя так, словно только что пробежала марафон. Легкие горели, руки подрагивали, а ноги отказывались её держать. — Ну ты и гад, Орчанский! — выдохнула, едва они остались вдвоем в кабине лифта. — Влада, может, уже объяснишь наконец, в чем суть твоей претензии? — он пожирал её губы жадным взглядом, но хорошо хоть рук не распускал, да и стоял сейчас, отступив на шаг. — В чем? — она пораженно на него посмотрела. — Костя, ты сейчас серьёзно?? — Более чем! — Зачем настраивать Славку? Зачем давать ему надежду? Зачем привлекать к твоим играм ещё и сына? Ненавижу тебя, Орчанский! Слышишь? Ненавижу! Лифт остановился на нужном Владе этаже, она выскочила из него с такой скоростью, словно за ней гналась целая стая голодных волков. — Влада, подожди! — услышала она голос бывшего мужа за спиной. — Да объясни ты толком, что произошло! Но ни ждать, ни объяснять она, конечно же, не стала. Быстро дошла до своего кабинета, порадовавшись тому, что ни с кем из сотрудников не столкнулась в коридоре, открыла его, влетела и захлопнула за собой дверь. Прислонилась к ней спиной и разрыдалась. — Гад! Какой же ты гад, Орчанский, — повторяла без остановки. Каково же было её удивление, когда вдруг почувствовала, что кто-то толкнул дверь, которую она подпирала спиной. Причем этот кто-то даже не удосужился постучаться, прежде чем войти. Так мог поступить только один-единственный человек. Константин Орчанский. Только вот его Влада совсем не хотела видеть, а потому, толкнув попой дверь обратно, захлопнула ту быстро и повернула защелку замка, но тут же услышала: — Влада, открой. Мы не договорили. И давай не будем устраивать шоу для наших сотрудников. Объясни хоть, что случилось! “Вот же гад!” — ругнулась про себя вновь, но надо признать, что в его словах был резон. И шоу устраивать не хотелось, да и поговорить им надо было. Влада вздохнула, щелкнула собачкой, открывая замок, и отошла от двери. Та тут же и с такой скоростью распахнулась, что не отступи женщина в сторону, то точно бы получила дверью в лоб. Бывший муж стремительно вошел в кабинет, захлопнул дверь, повернул защелку и только потом потребовал: — Рассказывай!

Глава 5

— Влада, хватит убегать! Рассказывай! Константин ворвался в её кабинет, хлопнув дверью так, что задрожали стекла в окнах. Он был взъерошен, словно бежал по лестницам, возвращаясь на её этаж, в глазах горело что-то странное, что-то нечитаемое — нечто среднее между яростью и отчаянием. Влада, боясь, что он увидит её слёзы, резко отвернулась и сделала вид, что просто снимает пальто и поправляет перед зеркалом макияж. — Ты вообще понимаешь, где находишься?! — прошипела она, бросая на бывшего мужа взгляд через зеркало. — Ты сама не оставила мне выбора! Зачем надо было убегать? Начала говорить, так уж договаривай! — он не стал подходить ближе, оглядел просторный кабинет, подошел к её столу, зачем-то обошел его… Влада, приведя себя в относительный порядок, наконец повернулась к бывшему мужу лицом и сейчас наблюдала за ним молча. А Константин опустился в её кресло, словно пробуя, удобное ли, откинулся на спинку, устроил руки на подлокотниках, а потом его внимание привлекли две фотографии, что стояли на её столе. Он наклонился вперед, всматриваясь в фото. Взял одну из рамок в руку, огладил большим пальцем изображение, его губы тронула печальная улыбка. Влада оторопела, наблюдая за бывшим мужем. Она знала, какое фото он сейчас рассматривает. На нем Славику был всего месяц. Совсем кроха. Она записывалась к фотографу и делала эти фото тайком от мужа. Это был подарок на первый месяц их сына. На фото Славик был в смешной вязаной шапочке и в таком же комбинезончике. Спал на животике, поджав под него ножки, и смешно подложив кулачок под щеку. На втором фото сыну было уже семь, сделано оно было первого сентября. Здесь он был в новой форме, с рюкзаком за спиной и с букетом гладиолусов. Куда же первоклашке — и