Моё бессонное лето - Яна Ланская

— Чем меньше женщину мы любим, Лёша, тем легче нравимся мы ей. Она залипла. А завтра ей будет ещё вкуснее, — ухмыляюсь, предвкушая её эмоции, затягиваюсь напоследок, тушу бычок и вышвыриваю в урну.

— Бред, бро. Ещё и отношения с соседом испортишь мне. Иваныч зачетный тип. Давай поосторожнее.

— Да, точно. Иваныч, — осеняет меня, где я мог проколоться. — Она же папина дочка. Спасибо, Лекс, подсобил. Я погнал писать. Моя муза меня зарядила. И офферов до хуя.

*Offer — деловое предложение (англ.)

— И что они в тебе все находят, — затягивается Лекс, — как помешанные…

Пусть этот вопрос останется риторическим. Возвращаюсь в дом, чувак меня утомил, надо садиться за работу.

В студии витает сладкий аромат бемби, закрываю глаза, и в голове сразу возникает образ девчонки. Блядь, это платье барышни нереально впирает. А волосы, глаза. Хороший квест.

Она мне нужна. Надо крепко привязать и действовать осторожно, поэтапно, чтобы не соскочила. С папиными дочками сложнее, но и намного интереснее.

Врубаю прогу и начинаю наигрывать на медиа-клаве новый минус. Пушка. Супер ресурсная девочка, я такими темпами за три месяца выдам годовой объём материала.

Давно так легко не писал. Раскачивает пиздец. Разъёб просто.

6. Тем легче нравимся мы ей

POV Тата

На часах шесть, я так и не смогла сомкнуть глаз. Как бы хотелось уснуть, проснуться и понять, что это всё был длинный сон.

В голове не укладывается. Ну не может же так быть. Не может человек себя так вести. Зачем? Ничего понять не могу.

Хочется внушить себе, что я придумала, мне показалось, что это алкоголь, белка. Но нет. Явно видела. Стояла и смотрела на это порно за стеклом.

Его выражение лица, её…

Колочу подушку, чтобы этот образ выгнать из раскалывающейся головы.

Выпиваю третью таблетку парацетамола и встаю. В зеркало на себя лучше не смотреть, я на ощупь чувствую свои распухшие глаза.

Надо уйти из дома, пока никто не проснулся. Не хочу, чтобы Оля всё поняла. Хотя у неё там своя какая-то драма. А может, и она Женю видела. Не случайно же она пошла к ним в тот момент, когда я была дома.

Всегда нужна игрушка, как у старшей. Ох, сестрёнка…

Собираю сумку на весь день, скажу, что фотографировала, выбираю самые большие солнечные очки и тщательно душусь.

Его запаха не осталось. Всё. Направо даже голову не поверну. Нет их. Той стороны даже не существует. И папу попрошу этого Лёшу послать вежливо.

Выхожу на утреннюю прохладу и вдыхаю полной грудью. Наверное, не зря раньше все ездили в здравницы дышать и на воды. Есть в нём что-то исцеляющее.

Чем ближе подхожу к заливу, тем явственнее ощущаю морской воздух, и становится ещё лучше.

Что я там себе вчера выдумала? Что я теперь новая? А я действительно новой буду и пойду болтать с барменом, как в кино. И изливать ему душу.

Снимаю кроксы и захожу в ледяную воду. Холодно дико, но голова говорит спасибо. Теперь я понимаю тех, кто в прорубь с похмелья ныряет.

Да, это определённо лучше, чем не выходить из комнаты, по совету Бродского.

Погрузившись в свои переживания, даже не замечаю, как дохожу до «Дель Мара».

Поднимаюсь с пляжа в заведение и сразу направляюсь к барной стойке.

— О, не рано ты? — Смотрит на часы бармен Миша, которого я знаю, кажется, всю жизнь.

Он студент моего папы и всегда лично выходит к нему, когда мы здесь ужинаем.

А на мой день рождения он замешал мне мой первый коктейль. К кому ещё прийти поплакаться в жилетку, если не ему?

— Привет! Не смогла уснуть, хочу «Маргариту» со страчателлой и коктейль, чтобы избавил от похмелья и помог забыть ужасно классного парня. Или скорее охрененно ужасного.

— Таня! Я же тебе совсем недавно милкшейки готовил. Время, остановись.

— Замешаешь? — Смотрю на него с надеждой.

— Желание клиента — закон, — он принимается за готовку и одновременно кричит официантке, что мне нужна пицца, — а теперь выкладывай, — ставит бокал передо мной.

И я рассказываю. Всё.

— Гондон, штопанный гондон!

— Мне бы причину, Миш, — мешаю трубочкой густую массу и пытаюсь понять.

— Никаких причин. Долбоёб обыкновенный. Забудь и всё. И ноль реакции ему. Даже наших обсуждений не стоит. Миша достаёт из-под стола стопку и чокается со мной, — на хуй москвичей!

— К чёрту! — Чокаюсь с ним.

После коктейля с пиццей и баскского чизкейка с кофе арендую себе лежак и иду загорать. Настроение чуть-чуть поднимается со дна.

У всех питербуржцев есть странное чувство вины в солнечные тёплые дни. Будто если мы проведём такой день непродуктивно, совершим преступление.

А что может быть продуктивнее балтийского загара? Ничего.

Заодно и «Волхва» дочитаю.

С каждым часом на пляж высыпает всё больше людей, самые смелые даже купаются.

На часах только двенадцать, а я уже почти дочитала книгу.

Откладываю её и переворачиваюсь на живот. Смотрю на голубое небо и практически медитирую. Мыслей не осталось. Только голубое небо и я.

Прикрываю глаза и начинаю проваливаться в сон, как чувствую чьё-то присутствие. Открываю глаза — он.

Что. Он. Тут. Делает. Блядь.

Тело начинает дрожать, как при сильной лихорадке.

Резко сажусь и прикрываюсь своей рубашкой. Но застегнуть её не могу, пальцы не слушаются. Но даже так одежда хоть какой-то барьер создаёт.

— Бемби, — нахально улыбается и тянет за верёвочку на бикини.

— Руки убрал, — шлёпаю его по кисти, а саму как разрядом прошибает.

— Ой. Как грубо для хорошей девочки, — манерно надувает губки.

— Ты ещё не слышал грубо. Что тебе нужно?

— Малыш, ты чего? — Начинает гладить мне ногу, — я тебя обидел чем-то?

— Обидел? Да нет. Просто трахнул какую-то шлюху на моих глазах.

Он даже не меняется в выражении лица. Ноль подвижек. Всё также смотрит на меня щенячьим взглядом.

— Малыш, — его рука скользит вверх по бедру, — ты сама и ответила на свою претензию. Просто. Трахнул. Шлюху. Это ничего не значит. Кто она? Никто.

— Что это значит?

— Что моя муза не должна забивать себе голову такой ерундой.

— Ерундой?

— Да, малыш, — он соскальзывает с шезлонга на песок и приникает губами к моим икрам, продолжая руками ласкать бедра. — Ты моя муза. Моё вдохновение. Моя прекрасная женщина. Ты особенная, бемби. Не ставь себя с ними в один ряд.

— Почему?

— Потому что ты выше всех их