Поспешная женитьба - Элизабет Роллз

— Ты знаешь эту девочку?

— Что? О, извините, тетя Луиза! Я отвлекся.

— Я заметила, — проворчала она. — Ты знаком с этой юной леди?

— Не уверен, но думаю, я знаю, кто это, хотя в жизни не догадался бы, почему она так одета.

— Да, очень странно, — согласилась леди Иденхоуп. — Ну вот и оркестр. Хватит болтать.

Они сели удобнее, чтобы насладиться двумя последовавшими симфониями. Вторая симфония была последним сочинением Моцарта в этом жанре. Дарлстон раньше ее не слышал и был ошеломлен мощью музыки, особенно в заключительной части. Когда оркестр смолк, Дарлстон почувствовал, что хочет вскочить и кричать, как мальчишка, но ограничился энергичными аплодисментами.

Стройная леди в черном, казалось, переживала те же чувства. Она подалась вперед, горячо аплодируя, и Дарлстон все больше убеждался, что знает ее.

Когда публика двинулась к дверям, Дарлстон, повернувшись к леди Иденхоуп, сказал:

— Извините меня, тетя Луиза. Я на минутку. Мне надо переговорить с той леди.

— Конечно, Питер. Я подожду тебя здесь.

Дарлстон пробился сквозь толпу, раскланиваясь со знакомыми. Дама в черном сидела на своем месте, ожидая, когда рассеется толчея. Многие мужчины бросали на нее любопытные взгляды, но никто не решался заговорить. Она не замечала Дарлстона, пока он не сел в соседнее кресло и не сказал:

— Добрый вечер, мисс Фолиот. Понравился вам концерт?

Несколько голов резко повернулись, когда услышали, как он назвал имя загадочной леди. Она испуганно охнула. Все, что он мог видеть под черной вуалью, — это испуг и оцепенение. Он изрядно удивился:

— Простите. Я не хотел вас напугать.

Она секунду поколебалась и спросила:

— Вы лорд Дарлстон, не так ли?

— Да, так. Хотя я удивлен, что вы видите хоть что-то через эту вуаль.

— Но я… — Она помолчала, видимо собираясь с духом, потом ответила с притворной веселостью: — Ах, милорд, из-за вас я проиграла пари.

— Мисс Фолиот, я самым смиренным образом прошу простить меня. Но какое пари? — удивленно спросил он.

— Такое, что меня никто не сможет здесь узнать! Я думала, что это невозможно. И все-таки сомневаюсь, что кто-то еще меня узнал, — наконец рассмеялась она.

— Уверен, никто не узнал. — Дарлстон смущенно кашлянул. — Моя спутница, леди Иденхоуп, точно не узнала. Но боюсь, я разрушил всю вашу игру, окликнув вас так громко.

Она пожала плечами и сказала:

— А теперь это уже не имеет значения. Вам понравился концерт?

— Да, очень понравился. Особенно последняя симфония. Я не слышал ее раньше.

— Вот как? Я однажды слышала. Думаю, это мое самое любимое сочинение Моцарта. Заключительная часть — так и слушала бы без конца.

— Да, заключение действительно великолепное, — согласился он. — А что, в частности, вам в нем понравилось?

Она задумалась.

— Пожалуй, мелодии. Как он согласовал их все, особенно в конце коды, где они как бы кувыркаются одна через другую. Прямо самой хочется бегать и прыгать. Это позволяет мне забыть… — Она замолчала на полуслове.

— Забыть? — с любопытством спросил он. — Что может юная девушка хотеть забыть?

— О, ничего особенного, милорд, — поспешно ответила она. — Я должна идти. — И повернулась к служанке: — Анна?..

— Все уже разошлись, мисс. Только его светлость и леди, которая его ожидает.

Дарлстон растерялся. Желая продолжить эту случайную встречу, он спросил:

— Позвольте леди Иденхоуп и мне проводить вас до дому. Уверяю, мы не доставим вам неприятностей.

Она решительно покачала головой:

— Спасибо, милорд, но меня ждет экипаж.

Чувствуя, что она хочет остаться одна, Дарлстон не стал настаивать.

— Тогда мне остается вернуться к леди Иденхоуп. Доброй ночи, мисс Фолиот. Очень приятно было встретить вас так неожиданно. Пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания вашим родителям и, естественно, вашей собаке.

— О! Гелерт! Даже я не рискнула бы взять его на концерт! Доброй ночи, милорд! Раз уж мне суждено было проиграть пари, я рада, что это из-за вас.

— Вы очень любезны, мисс Фолиот. Доброй ночи!

Дарлстон вернулся к леди Иденхоуп, которая наблюдала за происходящим с явным удивлением.

— Ну вот, теперь пойдут сплетни. Это и в самом деле мисс Фолиот? — спросила она, когда они вышли на Ганновер-сквер.

Дарлстон не успел ответить, потому что из экипажа, стоящего неподалеку, раздался мужской голос:

— Привет, Дарлстон! Так это мисс Фолиот? Очаровательная девушка! Как раз для тебя!

Дарлстон поморгал в ответ на дружеское замечание лорда Варбоу, который понимающе подмигнул ему и крикнул своему кучеру:

— Гони, а то я замерз до смерти!

Экипаж загромыхал по мостовой, а Дарлстон смотрел ему вслед.

Еще несколько знакомых Дарлстона продолжили дело, начатое лордом Варбоу, отпустив несколько незлобивых, но бестактных шуток.

К тому времени как Дарлстон доставил леди Иденхоуп к ее дому, он уже знал способ положить конец сплетням и догадкам хотя бы на время.

Пять дней спустя леди Каролина Давентри уехала в Париж. А еще через три дня появились достоверные сообщения, что лорд Дарлстон находится на пути в Дувр, чтобы сесть на следующий пакетбот. Светское общество принялось обсуждать эту новость, забыв домыслы о том, что Дарлстон волочится за очаровательной мисс Фолиот. А для собственного увеселения запустило и другие сплетни.

Лорд Каррингтон вернулся в город, покачал головой и сказал Кастеру:

— На следующий сезон будет то же самое! Если только этот безмозглый болван не вобьет себе в голову, что должен жениться на Каролине Давентри!

Потрясенный, Джордж оторвал взгляд от «Ведомостей»:

— Не думаешь ли ты, что она так сильно его прихватила?!

Каррингтон цинично взглянул на него:

— Могу спорить, что именно этого она и хочет. Что касается Питера, он, кажется, думает, что все женщины одинаковы. С таким отношением он бог знает что может натворить.

— Боже милостивый! — воскликнул Кастер, глядя в газету.

— Что там?

— Мистер Фолиот погиб в дорожном происшествии.

— Боже! Беда какая! Молодой Джеффри — совсем еще слабак. Он вмиг спустит все наследство. Вот горе-то для мисс Фолиот. Я уверен, что она любила отца.

— Грустно все это, — кивнул Джордж. — Надо подождать, пока вернется Питер. Тогда посмотрим, что будет. Ехать за ним смысла нет. Он только взбесится.

— Я бы не стал винить его за это. Ему тридцать два, и он сам должен уметь позаботиться о себе. Даже притом, что временами он ведет себя как осел.