Уроки куртизанки - Дженна Питерсен

– Сент-Джеймс, вы не станете возражать, если мы с… – Джастин вновь выдержал паузу и бросил на нее пустой взгляд, – Рией перемолвимся словечком наедине?

Сент-Джеймс посмотрел на них с сальной улыбочкой и быстро закивал:

– Конечно, конечно. Но только, Бэйбери, если вздумаете претендовать на ее общество единолично, не забывайте, кто вас познакомил.

Джастин наконец-то отвел глаза от Виктории и вперил в Сент-Джеймса испепеляющий взгляд:

– О, не беспокойтесь. В жизни не забуду.

Сент-Джеймс не обратил ни малейшего внимания на гневный тон Джеймса, вежливо поклонился и растворился среди гостей, оставив их одних – настолько, насколько это было возможно посреди любопытной толпы.

– Чем могу служить, милорд? – спросила Виктория, гордая тем, что ее собственный тон был так же холоден, как и его. По крайней мере, голос не выдавал страха, смятения и других чувств, в которых она уже запуталась.

Виктория, к своему удовольствию и радости, обнаружила, что этот ледяной тон его задел. Наконец-то в его глазах вспыхнул гнев! Он схватил ее за руку.

– Не здесь! – прорычал Джастин.

Без тени обходительности, которую так расхваливала молва, он потащил ее через весь зал на террасу.

Виктории немедленно захотелось вырваться, но она сдержалась. Не стоит устраивать скандал у всех на глазах: возникнет слишком много вопросов и слухов. Это может все разрушить. Лучше будет поговорить с ним наедине.

Эта мысль заставила ее руки задрожать: от страстного желания придушить мерзавца – и острой потребности коснуться его кожи.

Воздух дышал ночной прохладой. Джастин нашел на террасе укромный, никем не занятый уголок и затащил ее за большой горшок с декоративным растением. На большее уединение рассчитывать не приходилось.

Как только Виктория уверилась, что их никто не видит, она вырвала руку из его хватки и с удовольствием одарила его самым испепеляющим взглядом, на какой была способна, Так она смотрела на зарвавшихся служанок и арендаторов-должников.

– Что все это значит? – осведомилась Виктория. – Для чего вы притащили меня сюда? Вы не имеете права…

У Джастина отпала челюсть.

– Не имею права?! Ты явилась на этот бал, все мужчины пускают слюни и состязаются за право стать твоим новым покровителем… А ты говоришь мне, что я не имею права, Виктория?!

О, зачем же он назвал ее по имени? В одно мгновение она вернулась назад, в первую брачную ночь, и звук ее имени, слетевший с его губ, родил в ней ту же чувственную дрожь, что и тогда. Не важно, насколько она презирает Джастина Толбота и не понимает логики его поступков, она до сих пор желает его. Несмотря на все то, через что ей пришлось пройти благодаря ему.

Она стряхнула наваждение и улыбнулась, хотя не чувствовала ни веселья, ни удовольствия.

– Какой сюрприз! – Она будто выплюнула эти слова – и в то же время ненавидела горечь, проскользнувшую в голосе. Она обнажала слишком много чувств. – Вы помните, как меня зовут.

Джастин сжал пальцы в кулаки.

– Разумеется, я помню, как тебя зовут, – прошипел он, и Виктория почувствовала, что ему пришлось приложить титанические усилия, чтобы не сорваться на крик. – Ты моя жена.

Она вздрогнула и покачала головой.

– Нет, Джастин, я никогда не была тебе женой. По-настоящему – нет. А что и с кем я здесь делаю – не твое дело.

Она собиралась пройти мимо него и вернуться в дом, надеясь, но не веря до конца, что он позволит ей уйти.

Он, конечно, не позволил. Быстрым плавным движением он схватил ее за плечи и прижал к стене дома. Горячие руки жгли обнаженную кожу, и предательское тело отзывалась на это прикосновение ненавистным, пронзительным желанием.

Он такой сильный, такой тяжелый, такой мускулистый… Джастин прижал ее к стене всем телом, удерживая на месте. Виктория едва сдержалась, чтобы не поднять лицо ему навстречу и не предложить ему губы для поцелуя. Вновь ощутить его вкус, узнать, чувствует ли он то же самое, что и она. Проверить, было ли совершенство их единения – фальшивым воспоминанием, вызванным недостатком опыта и глупыми надеждами.

– Я хочу знать, что ты здесь делаешь, Виктория! – прорычал Джастин. – И ты удовлетворишь мое желание.