Родовое влечение - Кэти Летт

Мама Мэдди утверждала, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Несмотря на заверения дочери в том, что та целится чуть выше, она ежегодно дарила ей на день рождения прессы для чеснока и всевозможные кастрюли. Однако Мэдди упорно сопротивлялась и не позволяла заманить себя в ловушку домоводства. На собственном опыте она сделала вывод, что «домашняя кулинария» – это область, где, по мнению мужчины, обитает его приятельница. Поэтому утром в понедельник, прежде чем отправиться на первое занятие в Школе кулинарии Пру Лейт, она тщательно загримировалась. Если в Сиднее узнают о курсах, ее поднимут на смех. На дворе девяностые. Единственное, ради чего женщине стоит заваривать кашу, – это решение проблем.

Перечитав в сотый раз последнюю открытку Алекса – «Привет из рая морских лисичек. Местная полиция, как обычно, принимает суровые меры. Стандартная ситуация: «Не морочьте нам головы, мы сами их вам поморочим». Как занятия? Жду не дождусь, когда в моем меню будешь ты», – Мэдди запихнула ее в бюстье и вошла в класс. Она тщательно продумала наряд для посещения курсов и сейчас была одета в жакет из фальшивого стриженого леопарда, красную кожаную мини-юбку и сапоги-«чулки». Другие ученицы к кухонному фартуку нацепили жемчуга. На украшенных цветочками табличках – таких же, какие прицепляют детям в детском саду, призывая: «Давайте знакомиться!», – красовались имена «Кларисса», «Октавия», «Саския». Те, у кого было тройное имя, носили две таблички, чтобы уместить его. Ученицы оживленно обсуждали своих мамочек и лошадок и делились жеваными-пережеванными идеями о любви и браке.

– Привет, – поздоровалась Мэдди, усаживаясь за предназначенную ей парту.

Женщины сухо кивнули ей и разгладили белые фартуки с таким видом, будто это были бальные платья. На стенах посверкивали медные кастрюли и сковороды. Ингредиенты для урока были разложены на подносах, предварительно взвешенные, аккуратно упакованные и готовые к употреблению. Преподавательница Присцилла («зовите меня Плам») принялась с достойным миссионерки рвением перечислять цели уроков: хаггис,[6]рубец, бифштекс, пудинг с начинкой из почек, кишки для кровяной колбасы и почки в соусе «Роберт». На учительском столе, по бокам которого стояли духовки и газовые плиты, были разложены зарезанные и четвертованные представители животного мира. Плам по локоть запустила руки в их туши и увлеченно копалась в них. Когда она вытащила нечто, напоминавшее путаницу из велосипедных камер, Мэдди отвернулась. Жизнь на готовых блюдах из кафе с каждой минутой казалась ей все более привлекательной.

Мэдди была погружена в непристойные воспоминания о постельных подвигах Алекса, когда дверь со стуком распахнулась и в класс вошла женщина. Темноволосая, она выглядывала из своей меховой шубки, как крыса из норки.

– Для тех, кто не знает, меня зовут Джиллиан Касселлс, – объявила новоприбывшая.

Ее голос был под стать кричащему наряду. Когда Джиллиан скинула шубку, Мэдди обратила внимание на то, что она по-модному тонка. Причем настолько, что могла бы пролезть в собственный браслет с очаровательными брелоками. Кстати, кроме брелоков, в ней не было больше ничего очаровательного.

– А там, – Джиллиан Касселлс указала рукой на дверь, при этом ее длиннющие ногти мелькнули, как пять смертоносных кинжалов, – Имельда. – В проеме показалась мужеподобная филиппинка. – Когда понадобится, она будет вместо меня возиться с водой. – Она упрятала в ножны свои кинжалы. – У меня нежные кутикулы.

Октавии, Клариссы и Саскии с подозрением уставились на новенькую. К великому сожалению Мэдди, Джиллиан танцующим шагом направилась к пустующему стулу рядом с ней. Пристроив на спинке свою шубку, она потянулась через парту и с хрустом выдрала листок из блокнота Мэдди.