Свистопляска с Харриет - Дороти Кэннелл

– Ну как, удалось тебе вздремнуть, папа? – бодро осведомилась я, наклоняясь, чтобы поправить сползший плед.

– Увы, любимое порождение моих чресл, сон уже давно покинул меня.

– Мы это исправим. Горячее молоко вечерком и, быть может, тихая спокойная музыка.

Я похлопала его по плечу, отец скривился от боли.

– Что у тебя там?

– Ничего такого, что могло бы свести меня в могилу. – По тону можно было решить, что он об это бесконечно сожалеет. – Просто потянул мышцу.

– Каким образом?

– Спускался на эскалаторе и на мгновение поставил чемодан, чтобы размять руку, когда сзади ко мне подошли двое парней, и один из них, толстый верзила, меня толкнул.

– Какой ужас.

– В этом суетливом мире часто случаются подобные происшествия. – В голосе папы звучало благородное смирение. – А второй тип, ростом поменьше, коренастый, вместо того чтобы помочь, попытался схватить чемодан. Вот тогда-то я и потянул плечо, пытаясь вцепиться в перила. Но ему пришлось ещё хуже.

– Кому?

– Тому, кто меня толкнул. Я промахнулся мимо перил и ухватился за его руку. Видимо, он потерял равновесие, потому что ни с того ни с сего вдруг кубарем полетел вниз, колотя головой по ступенькам.

– Он не пострадал?

Отец вздохнул.

– Нисколько. Когда я доехал до конца эскалатора, он уже преспокойно прыгал на одной ноге.

– Не хочешь принять пару таблеток аспирина? Это уменьшит боль.

– Нет на земле лекарства, которое способно исцелить мои страдания.

– А почему бы нам не выпить бренди? – Бен подтолкнул меня к столику с напитками и под незатейливое звяканье графинов и стаканов прошептал: – У него явная склонность к театральности. Только не воспринимай это как критику. Для тестя это замечательная черта.

– В которой нет ничего удивительного, – прошипела я в ответ. – Папочка всегда таким был. Однажды он ехал в лифте с Лоуренсом Оливье, и это очень сильно на него повлияло.

Осознав, что слабая рука отца не в силах удержать бокал с бренди, Бен подложил под локоть подушку.

– Вот так! Ваше здоровье! – сказал он, осторожно чокаясь с неожиданно обретённым тестем. – За ваш приезд и наше знакомство, папа. Или мне лучше называть вас Морли?

– Лучше Морли, Ден.

– Бен.

– Да? А я всегда считал, что ты Деннис.

– У меня ужасный почерк, – поспешила сказать я, и Бен быстро согласился:

– Отвратительный!

– Звучное библейское имя.

С печальным видом отец сделал большой глоток бренди.

– Какое? – Судя по всему, Бен тоже начал тревожиться.

– Бенджамин.

– Вообще-то его полное имя Бентли, – уточнила я. – Его назвали в честь машины богатого родственника. Мамуля Бена откровенно призналась мне, что тем самым она рассчитывала на упоминание в завещании. Но этого не случилось. Что, впрочем, не имеет значения, поскольку нам неслыханно повезло – дядюшка Мерлин завещал нам этот дом.

– Кто-кто?

– Ещё один родственник с маминой стороны.

– А-а!

– Папа, – осторожно начала я, подхватывая бокал с бренди, готовый перевернуться ему на колени, – ты ведь помнишь маму?

Отец встрепенулся и недоумённо посмотрел на меня:

– Конечно. Замечательная женщина, соль земли. У неё были чудесные волосы соломенного цвета.

– Рыжие.

– Пусть так. Ах, воспоминания, какая от них мучительная сладость! Но нет смысла горевать. Время слепо движется вперёд, и я должен жить настоящим. – Он устало перевёл себя в вертикальное положение. – Настала пора познакомить вас с Харриет.

– С кем?

– С той, кто придаёт невыразимую муку каждому мгновению, когда я бодрствую.

– Папа, ради бога, перестань говорить так, словно ты играешь роль в любительской постановке. – Хорошенько встряхнуть его мне помешало лишь то обстоятельство, что мои руки отчаянно дрожали. – Кто такая Харриет? И где она? – Я поспешно выглянула в окно, но разглядела лишь сплошную темень. – Ты оставил её в машине?

– Она в моём чемодане, что стоит в холле, Жизель. – Пока отец короткими рывками поднимался на ноги, лицо его сияло, словно солнечный диск, пробудившийся после долгой суровой зимы. – Может, дорогой Воксхолл соблаговолит налить мне ещё, пока я буду за ней ходить?

– Забавный мужик твой отец, – буркнул Бен.