Я тебя не люблю! - Сидни Ламберт

— Один Бог знает, в чем причина, — пожаловался Кларенс на следующее утро за завтраком, — но мне придется задержаться еще на один день. Почему отменили рейс? Я должен быть с женой. А если роды начнутся раньше времени? А если?..

— Если бы да кабы, во рту бы росли грибы, — спокойно сказал ему Грегори. — Перестань паниковать.

— Тебе легко говорить. Ты никогда не ждал ребенка.

— И не жажду, — последовал резкий ответ.

Стало быть, Грегори не собирался жениться снова. Это удивило Одри. Он был из тех мужчин, которым ничего не стоит завоевать женщину. Мать говорила, что он с кем-то встречался. Впрочем, какое ей, Одри, до этого дело? Никакого. Ни малейшего. Просто странно, что он так долго ведет холостую жизнь.

Кларенс присоединился к экскурсии, но только от нечего делать. Одри заметила, что плантация не вызывает у него никакого интереса. Напротив, Грегори задавал множество вопросов, вел записи и живо интересовался всем, что видел. Наступило время ланча, но он и словом не обмолвился, что хочет сделать перерыв.

— Мой братец — трудоголик, — скучающим тоном заметил Кларенс. — Может быть, вернемся домой? Как ты думаешь, Бесс уже приготовила еду?

Одри кивнула.

— Грегори...

— Что? — не поднимая головы, спросил тот.

— Ты не проголодался?

— Еще нет.

— А мы пойдем, — сказал Кларенс. — Я умираю с голоду.

Одри сама не знала, чью компанию она предпочитает. Скорее всего, ничью. Она ненавидела обоих одинаково.

— Грегори взялся за дело всерьез, верно?

У Долл, за которой все утро присматривала Бесс, был мертвый час. Кларенс и Одри сидели на тенистой галерее и ели приготовленные Бесс салат и сандвичи. Растения казались отсюда пышными, зелеными и почти готовыми к уборке. Росшие ближе к дому бархатно-бордовые розы все еще цвели. В воздухе стоял сладкий аромат. Одри кивнула.

— Мне и в голову не приходило, что он сможет надолго оставить Нью-Йорк и свою работу. Там вся его жизнь. Скажу тебе честно: я рад, что получил возможность руководить фирмой. Я люблю брата, но жалею, что он редко позволяет мне принимать самостоятельные решения.

— Если он думает, что будет верховодить здесь, то сильно ошибается, — поспешно сказала Одри. — Главный тут — Дирк Ван Химст. Он не станет терпеть, если им начнет командовать чужой человек, не знающий дело изнутри. Даже если это его новый босс. Или один из новых боссов, — быстро добавила она.

Кларенс криво усмехнулся.

— Если ты так думаешь, то не знаешь Грега. Он все узнает, не сходя с места. У него самый цепкий ум на свете. Неужели ты не успела это заметить, пока была за ним замужем?

Одри пожала плечами.

— Он никогда не работал на дому.

— У вас еще не прошел медовый месяц, верно? А я его испортил. О чем очень жалею. Особенно, после того как женился сам. Это было ужасно. Ты когда-нибудь простишь меня?

— Сомневаюсь, — честно ответила Одри. — Впрочем, простить Грега я тоже вряд ли смогу. Почему он не поверил мне, когда я сказала, что ты лгал?

— Наверно потому, что я лгал слишком убедительно. В то время я был последней свиньей. Сам знаю. А теперь, когда вы снова вместе, совесть мучает меня еще сильнее, чем прежде.

Одри нахмурилась.

— И совершенно напрасно. Возможно, ты оказал мне услугу. Главное в браке — это доверие, а мужчина, который не доверяет жене, герой не моего романа.

Кларенс скептически покачал головой.

— Сомневаюсь. Я видел, как Грег смотрит на тебя, когда думает, что за ним не наблюдают. Конечно, он в этом никогда не признается — мой братец не из таких. Но...

— Ерунда! — с жаром прервала его Одри. — Впрочем, как бы там ни было, я его больше не люблю.

— Если так, то почему ты до сих пор не нашла себе другого мужа? А Грег — жену? Сначала я думал, что он осторожничает — причем, на мой вкус, сильно перегибает палку. Но теперь понимаю, что для него не существует никого, кроме тебя. И не будет существовать.

— Чушь собачья! — сверкнув зелеными глазами, воскликнула Одри.

— Не думаю. — Кларенс откусил кусочек сандвича с курицей и авокадо, тщательно прожевал, а потом продолжил: — Наверно, до отъезда мне следует кое-что прояснить. Сказать ему правду. Я знаю, что упустил время, но, как говорится, лучше поздно, чем никогда.

— Не смей! — с жаром воскликнула Одри. — Снявши голову, по волосам не плачут. Я не хочу, чтобы он вставал передо мной на колени! — И тут она рассмеялась.

Представить себе Грегори вымаливающим прощение было невозможно. Видимо, Кларенс придерживался того же мнения, потому что вскоре присоединился к ее смеху.

— Над чем смеемся?

Никто из них не заметил приближения Грегори. Когда Одри подняла взгляд, то не увидела в его глазах и намека на юмор. Они были твердыми и ярко-синими, как сапфир. Любой дурак догадался бы — он уверен, что Одри снова кокетничает с Кларенсом. Но сказать ему, о чем шла речь, нечего было и думать.

— Ты не поймешь, — ответил Кларенс. — Лучше не теряй времени, иначе я съем все сандвичи.

— Я не голоден, — буркнул Грегори, бросил на Одри еще один уничтожающий взгляд и ушел в дом.

— Ревнует, — вполголоса сказал Кларенс.

— Не говори глупостей, — возразила Одри.

Когда она понесла пустые тарелки на кухню, то увидела, что Грегори сидит в качалке, держит на коленях Долл и читает какую-то дурацкую сказку о котенке, который умел летать. Одри застыла в дверях как зачарованная. Высокий мрачный мужчина качал ее маленькую сестренку и менял голос, начиная смешно пищать, когда наступала очередь котенка.

Долл то и дело хихикала, а когда сказка закончилась, попросила его прочитать еще одну. Наконец Грегори заметил Одри, нахмурился и тут же спустил Долл на пол.

— В другой раз, моя радость. Мне нужно поработать.

Он прошел мимо Одри, не сказав ей ни слова...

Кларенс уехал рано утром, Одри провела весь день с Долл, а Грегори снова ушел на плантацию. На этот раз Одри не стала его сопровождать — все нужное он мог выяснить у Дирка.

Вновь встретилась она с Грегори вечером в доме. Одри хмуро смотрела на него, сидевшего напротив.

— Завтра мы начнем уборку.

Грегори узнал жизненно важную вещь раньше, чем она. Но Одри встревожило другое. Он сказал «мы» таким тоном, словно уже считал себя ее полноправным партнером. В широком смысле слова так оно и было, но в узком — едва ли.

— Что, хочешь помочь? — резко спросила она.

Брови Грегори выгнулись. Те самые густые брови, которые когда-то ей приходилось приглаживать. Они были непослушными. Одри шутила, что волосы в них сделаны из проволоки.