Розовое гетто - Лиз Айлэнд

Она откинулась на спинку кресла.

— Ладно! В такие моменты не остается ничего другого, как радоваться, что у тебя фотографическая память.

Я хихикнула. Всегда ценила иронию.

Но одного взгляда на Мерседес хватило, чтобы улыбка сползла с моего лица.

— Нет, это правда. У меня действительно фотографическая память. — Она чуть закатила глаза, чтобы показать, как это иной раз трудно — обладать почти сверхъестественными способностями. — Благодаря ей я с отличием закончила Стэнфорд. Это было не так уж сложно, уверяю вас! — Она скромненько рассмеялась, указав на диплом Стэнфордского университета, висевший на стене по ее правую руку. — А вы учились… где?

Я назвала частный колледж в Огайо. Учили там хорошо, упор делался на гуманитарные науки, но не так уж много людей знали о его существовании. Наши спортивные команды никогда не блистали.

— У небольших учебных заведений есть свои плюсы, — постаралась утешить меня Мерседес. — Вы защитили диплом по…

— Английской литературе, — ввернула я.

— Точно! Английской литературе, — хохотнула теперь она. — Теперь я вспомнила… мне показалось странным, что не по французской, потому что потом вы работали у Сильвии Арно. Занимались подготовкой к публикации ее мемуаров?

В горле у меня булькнуло. Неужто я такое написала? Наверное, могла, учитывая число разосланных мною резюме, которые с каждым днем все разбухали и разбухали.

— Пожалуй, правильнее будет сказать, что я была ее личной помощницей и выполняла самые разнообразные поручения.

— Да-да! Как интересно! — Заведующая редакцией вновь откинулась на спинку кресла; мои слова определенно произвели впечатление. Она и представить себе не могла, что поручения обычно сводились к покупке пирожных, окры и мятного печенья. — Она знала Альбера Камю, я уверена.

А я не имела об этом ни малейшего понятия. Но кивнула:

— Она знала всех.

— Я писала курсовую работу по Камю.

— Что вы говорите? — Я лихорадочно пыталась вспомнить, о ком речь. Это он написал «Маленького принца»? — Как интересно.

— На французском, разумеется. — И тут же выстрелила в меня вопросом на французском, с сильным акцентом.

Я изучала французский в школе, но потом не уделяла ему даже минимального внимания. Сильвия всегда говорила со мной по-английски. И даже в школе, когда у нас был курс разговорного французского, я не знала этот предмет настолько хорошо, чтобы не запаниковать, когда кто-то начинал говорить со мной.

В результате я поступила так, как поступала всегда, когда не очень-то понимала, что мне говорят. Согласилась с предыдущим оратором.

— Bien sur![18]

И похоже, мой ответ полностью удовлетворил Мерседес.

— Знаете, на днях я видела упоминание о ней…

— В «Книжном обозрении» «Нью-Йорк таймс».

— Именно! — Мерседес явно порадовала моя убежденность в том, что она читает это уважаемое издание. На самом-то деле я не сомневалась — не читает. Разве кто-то такое читает? — А теперь… э… — Я предположила, что она роется в своей уникальной памяти в поисках моего имени.

— Ребекка.

— Именно! Расскажите чуть больше о себе, Ребекка.

Если бы на столе Мерседес стоял детектор лжи, он бы зашкалил едва ли не с первого моего слова. Я подавала себя как непризнанного вундеркинда, который разрывался между различными интересами, но при этом всегда чувствовал, как его тянет к печатному слову. Я издавала школьный литературный журнал (было такое). Мы в основном публиковали произведения учеников, но также привлекали профессионалов, таких, как Маргарет Этвуд и Джейн Смайли (я действительно написала этим двум дамам по письму с просьбой опубликовать в нашем журнале какой-нибудь маленький рассказ, но обе ответили вежливым отказом). Я мечтала о том, чтобы редактировать книги, но знала, что начинать надо с малого. И общение с такой женщиной, как Сильвия, научило меня терпению (я посчитала необходимым вновь упомянуть Сильвию, поскольку Мерседес, похоже, относилась к ней с благоговением).

Но детектор лжи на столе Мерседес отсутствовал, не было этого устройства и у нее в голове. Пока я «пела», она постукивала серебряной перьевой ручкой по раскрытой странице большого блокнота, не замечая, что капли чернил разлетаются во все стороны.

— Что ж, вы произвели на меня впечатление! — Минуты текли. Совещание, на которое она собиралась бежать, наверняка уже началось. — Очень хорошее впечатление!

Волна надежды вознесла меня к самому небу. Я начала подсчитывать дни. Если начну работать в следующий понедельник, то через две недели, возможно, получу первый чек. То есть в этом месяце мы плату за квартиру задержим, зато потом все пойдет как по маслу.

Эти размышления подвели меня к следующему вопросу. О деньгах.

— И сколько я буду получать на этой работе? — выпалила я.

Лицо Мерседес вытянулось, и стало ясно, что я допустила ошибку. Даже пукнув, я не совершила бы большей бестактности.

Она забарабанила пальчиками по столу, поерзала в кресле, наконец откашлялась.

— Вы не говорили об этом с Кэти?

Я затрясла головой. Кэти! Вот кого следовало спрашивать!

— Ну, помощник редактора начинает с… порядка… — Как выяснилось, порядок начинался с трех с небольшим тысяч долларов в месяц. У меня застучало сердце. Я не могла в это поверить. Даже повторила вслух.

Мерседес прищурилась:

— У вас какие-то особые требования по зарплате?

— Нет! — Тут я поняла, что в голосе слишком уж много эмоций. — Нет, разумеется, нет.

— Потому что, естественно, с вашим опытом…

У меня дернулись губы. Именно. С опытом у меня как раз было негусто.

— Многое будет зависеть и от того, насколько хорошо вы справитесь с контрольным тестом.

Это слово, «тест», привело меня в чувство. Мысли о чековой книжке как ветром сдуло. Мне предстояло демонстрировать скорость печатания.

— Когда я должна его пройти?

— Я дам вам все материалы, чтобы вы работали дома, — ответила Мерседес.

Дома? Значит, печатать не придется.

Она повернулась и, порывшись в бумагах, которые лежали на бюро, вернулась к столу с большим конвертом из плотной коричневой бумаги.

— Это присланная рукопись. Прочитайте, напишите отзыв, следует нам взять ее в работу или отказать, отредактируйте первую главу, а потом оставьте регистратору.

Я шумно проглотила слюну. «Отредактируйте». Меня хотели брать редактором, а не секретарем!

— Ах да, и позвольте дать вам несколько книг. — Мерседес очистила половину полки и вывалила на стол передо мной целую груду.