Планы на ночь - Наталья Потемина

Но все хорошо, что наконец кончается. И я шла по своему любимому Тверскому бульвару в замечательном настроении и расположении духа. Захотелось сесть на высохшую за день лавочку и выкурить свою вторую сигарету. Но все лавочки были заняты влюбленными парами, пенсионерами и алкоголиками. Курить на ходу не хотелось. Еще моя бабушка, заядлая куреманка, бывало говорила: «Деточка, если ты не можешь не курить, то кури, но только не на улице. Курить на улице так же стыдно, как и писать на ней». Родная моя, хорошая, где же найти время, чтобы устроиться в уютном кресле перед камином, размять в тонких пальцах папироску, вставить ее в длинный черепаховый мундштук и с наслажденьем затянуться ароматным дымом полной, трепетной и затянутой в шелка грудью. Наше проклятое поколение зарабатывающих на жизнь женщин носит брюки, курит на ходу, пьет водку и скоро научится справлять нужду под любым кустом или деревом, беря пример с представителей противоположного пола, которые без меры украсили Москву своими сосредоточенными позами писающих мальчиков, держа переполненные пивом пенисы в своих сильно трясущихся руках.

Как же все-таки я устала!

— Деточка, женщина должна работать мало и в охотку. Покойная Лиля Брик не стеснялась называть себя содержанкой и даже гордилась этим. «Володенька, привезите мне из Америки маленький автомобильчик». И привозил, и был счастлив тем, что доставил ей мимолетное удовольствие. Учись, деточка, принимать заботу мужчины как дарованную ему милость.

Бабуля, где бы еще взять этого мужчину?

Зазвонил мобильный.

— Ну, рассказывай! — услышала я радостный Юлькин голос.

— Что рассказывать? — не поняла я.

— Как продвигаются дела на писательском поприще?

— Ты что, с дуба упала? Я и не начинала. И не собираюсь. Я думала, мы просто так.

— Ничего просто так не бывает, садись и пиши.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

— Вот только все брошу.

— Вот и брось! — заорала Юлька. — Что тебе еще делать? Тетрадь-то хоть купила?

— Слушай, ты на меня не дави, я и без тебя выжатая как лимон.

— Дура, я же тебе помочь хочу. Я еще не знаю, что из этого получится, но попробуй, Мань, хуже не будет. Пора, Мань, выходить уже как-то из этого всего.

— Юль, а я и вышла. У меня все хорошо, Юль.

— Выйти-то ты, может, и вышла, а вот жить все еще никак не начнешь. Тебе надо дело какое-нибудь раскрутить или встряску какую получить в виде нового мужика. А лучше бы то и другое разом.

— Размечталась.

— Ничего не размечталась. Мы для чего живем? Чтобы сказку сделать былью. А мужик — это всегда хорошо, мужик — это сытно. А то, Мань, не знаю как ты, а я что-то стала совсем голодная на почве секса.

— Ну, тут я тебе ничем помочь не могу.

— Мань, а может, лесбинамба было б хорошо?

— Нет, Юль, тут я точно пас.

— Дура! Я же пошутила. Завтра отчитаешься о проведенной работе. Заграница, в лице дедушки Фрейда, нам поможет. Мы не будем ждать милости от природы, мы придем, увидим и победим. Правда, Мань. Я сама еще не понимаю, для чего все это нужно, но чувствую, что тебе это поможет. Так бывает: что-то делаешь и не видишь в этом никакой целесообразности, логики, оснований, а потом вдруг что-то выстреливает в нужном месте и в нужное время, и все становится на свои места. Доверься мне, Мань, я тебя не подведу.

Ничего вроде не сказала, а слезы потекли по моему лицу как угорелые.

— Ты что там ревешь, что ли? А ну кончай быстро. Сегодня у шефа день рождения, он приглашал всех в офис к семи.

— Я устала, Юля, — прошептала я, давя слезы, — никуда я не пойду.

— Ничего не хочу слышать. Чтоб была! А ну, давай хором: «От улыбки станет всем светлей, и слону и даже маленькой улитке…»