Похищение по-мексикански - Джанет Дейли

– Наверное, все-таки лучше было бы позвонить, – сказал Брэд, сверкнув в темноте белозубой улыбкой. – Так трудно сосредоточиться, когда держишь тебя в объятиях. Твои изящные плечики и соблазнительные формы все время уводят меня на запасной путь. – Его ладони скользнули по гладкому шелку и нашли ее руки. – Ну хорошо. Давай присядем и поговорим.

Брэд повел ее к кровати. Шейла уселась с краю, поджав под себя ноги. Выпустив ее руку, Брэд включил ночник на прикроватном столике, и мягкий свет высветил часть кровати.

– Ты ведешь себя очень загадочно, – пробормотала Шейла, стараясь скрыть свое смущение, когда Брэд сел на кровать на расстоянии вытянутой руки от нее.

– Вовсе нет. – Спокойная улыбка смягчила твердую линию его рта. – С тех пор как мы расстались этим вечером, я все время думаю о нашем разговоре. Шейла, я не в состоянии ждать целый год!

– Да, это кажется целой вечностью, – тяжело вздохнув, согласилась Шейла.

Брэд наклонился к ней, чтобы придать большую убедительность своим словам:

– Нам лучше не тянуть с этим делом. Тебе уже двадцать лет, и ты не нуждаешься в родительском разрешении.

– Да, конечно, но…

– Так зачем ждать? Чтобы доказать твоим родителям, что мы любим друг друга? Конечно, было бы лучше получить их благословение, но, коль скоро его не дают и выдвигают нам условия вроде этого дурацкого года, мы обойдемся и без него. Как только мы поженимся, им придется смириться с твоим выбором.

– Ты предлагаешь бежать? – Она закусила нижнюю губу.

– Да, я не желаю ждать ни год, ни шесть месяцев, ни даже неделю, – торжественно провозгласил он.

– А как же с колледжем, с твоей работой? Где, наконец, мы будем жить? – возразила Шейла.

– Я понимаю, что жениться сейчас неразумно и нелогично, – согласился Брэд, запуская пальцы в свою белокурую шевелюру. – Возможно, нам стоило бы по крайней мере подождать лета, когда я получу диплом, но когда любовь считалась с доводами разума и логики? Это чувство подчиняется только физиологическим и эмоциональным законам. – Он перевел дыхание. – Может быть, женщины ощущают это иначе, чем мужчины. Не так остро, как я, например.

– Неправда, – сразу же возразила она, – я чувствую то же самое.

Некоторое время он молча смотрел на нее.

– Ты не представляешь, как мне хочется объявить всему миру, что эта прелестная женщина рядом со мной – моя жена, миссис Шейла Таунсенд!

– А ты не представляешь, как мне хочется это услышать.

Она никогда не думала, что он может быть столь романтичен. Деспотичен – да, в нем был силен собственнический инстинкт, но до сегодняшней ночи она не замечала в Брэде этой старомодной романтической жилки.

– Тогда давай убежим и поженимся завтра, в крайнем случае – послезавтра. Мы можем уехать в Мексику, процедуру можно оформить очень быстро.

– Это замечательная мысль, но… – Ее голос прозвучал неуверенно.

– Но что?

– Я… мне надо подумать.

Побег решал многие проблемы, но Шейла не была уверена, что это единственный возможный вариант, хотя в свое время ее мать предпочла именно его.

Он схватил ее за руки и крепко их сжал.

– Если ты беспокоишься о родителях, детка, тебе придется сделать выбор. Либо ты огорчаешь их, либо меня. Но их все-таки двое, а у меня никого нет, кроме тебя.

Если он так ставит вопрос, то у нее действительно нет выбора. Он подвинулся к ней и обнял за талию. Шейла положила руки ему на плечи, ощущая пальцами твердые бугры мышц.

– Итак, убежим, Шейла, – не терпящим возражения тоном произнес он, становясь тем самым Брэдом, которого она знала и любила.

– Я согласна, – сдалась Шейла.

Она почувствовала, как властные руки потянули ее вниз, ощутила его влажные губы, прильнувшие к ее губам, и капитулировала, побежденная сладостью его страстного и в то же время нежного поцелуя. Ее подхватила теплая волна его любовного пыла, и кровь быстрее побежала по жилам. Ни один из прежних поклонников не умел так искусно будить в ней желание, как это удавалось Брэду.

Его ищущие губы скользнули по ее щекам, коснулись кончиков ее вздрагивающих ресниц, впадинки у виска, прихватили мочку уха, задержались в ложбинке под ней и только тогда, распалив ее до отчаяния, вернулись к ее жаждущему рту. Она ответила ему бурным восторгом, взрывом чувственности.

Наклонившись к ней, Брэд бережно уложил ее на спину. Наконец ее голова опустилась на подушку, он начал снова срывать поцелуи с ее податливых губ, в то время как своевольные руки возбуждали в ней лихорадочное ожидание.

Шейла почувствовала, как его пальцы расстегивают пуговички ее алой ночной рубашки, и поняла, что не в силах сдержать этот натиск. Незастеленная кровать – слишком интимное место, чтобы после длинной серии страстных поцелуев кое-что в программе осталось недовыполненным.

– Нет, Брэд, – слабо протестовала она, пытаясь охладить пыл своего возлюбленного.

– Да! – настаивал он, игнорируя ее сопротивление; его опытные руки ловко управились с остальными пуговичками. Он поднял голову, взглянул на нее, и в его сверкающих темных глазах она увидела разгорающийся огонек желания.

– Я не могу больше без тебя, Шейла, я хочу любви, я хочу тебя, Шейла.

Пока он нашептывал ей эти слова, его руки проникли под шелковистую ткань ее рубашки и нащупали нежную округлость ее груди. Шейла почувствовала, как напряглась ее грудь и как вся ее плоть с готовностью отозвалась на его ласковые прикосновения.

– Нет! – воскликнула она, безуспешно пытаясь отвести его руки.

– Не отвергай меня, солнышко. – Его губы прижались к ее губам, слились с ними, а руки продолжали нежно гладить ее грудь.

– У тебя такие прелестные, такие упругие груди. Я хочу ласкать их, смотреть на них, хочу знать, что они мои и только я могу к ним прикасаться.

Брэд провел большим пальцем по ее соску, потом еще раз и еще, пока он не стал твердым, как нераспустившийся бутон. Она задрожала, мучительное желание плоти парализовало ее волю. Ночная рубашка распахнулась, в ее алом обрамлении нежно белело обнаженное тело Шейлы, у которой не осталось ни сил, ни желания сопротивляться.

Свет ночника озарял фарфоровую белизну ее груди и темные бутоны сосков, по которым скользил горящий взор Брэда. Он нежно сжимал их, легонько пощипывал, любуясь их твердой упругостью. Шейла невольно застонала, эти возбуждающие прикосновения доводили ее до исступления.

– Я вижу, тебе нравится это, моя маленькая порочная подружка.

Он взглянул на ее лицо и расплылся в довольной улыбке при виде ее лихорадочно пылающих щек и влажных, раскрытых в порыве страсти губ.

– Ведь это так приятно, правда?