Бегство от любви - Натали Митчелл

Прижавшись к нему животом, в котором уже забродило желание, Милли шепнула, коснувшись губами мочки уха:

— Вам следует танцевать с моей сестрой.

«Как хорошо от него пахнет! Как хочется прижаться щекой к его коже. Почему нельзя? Ах да. Анабель. Это она должна составить ему космическую пару».

Майкл качнул головой:

— Она не любит такие танцы.

— А вы пробовали пригласить ее?

— Конечно, пробовал. Она сказала, что подобные связи не для нее.

Милли сделала круглые глаза:

— А какие именно связи? Я так поняла, что у вас все серьезно.

Сестра не говорила ей ничего подобного, но Милли хотелось услышать опровержение от Майкла.

— Серьезно, — неожиданно подтвердил он. — В том смысле, как может быть серьезна дружба. Анабель — чудесный человек, но…

Он замялся, Милли заторопила его, сделав движение всем телом, и у него сбилось дыхание.

— Что же — но?

С трудом справившись с собой, Майкл пояснил:

— Но в ней есть только свет. А для страсти необходимо сочетание света и тьмы. Я видел твою тьму.

— В тебе она тоже есть, — теряя голову, прошептала Милли в ответ. — Я ее чувствую.

Они уже с силой вжимались друг в друга телами, жаждущими немедленного слияния. Музыка медленно кружила их, заставляя терять голову. Руки Майкла хаотично шарили по ее телу, горячие ладони то сжимались, то поглаживали. От его прикосновений у Милли уже мутилось в голове и ноги стали совсем ватными. Ей даже показалось, что она еще никогда не хотела мужчину с такой силой.

Но за стеной Анабель варила кофе и могла вернуться в любую секунду. И Милли опять очнулась первой, уперлась руками в его грудь. Силы почти оставили ее, но Майкл не стал сопротивляться и настаивать. Отступив, он пригладил растрепавшиеся волосы Милли, вернулся к дивану и снова взял их семейный альбом.

«И все? — растерянно спросила себя Милли. — Так ничего и не получится?»

— Анабель в детстве выглядит ангелом, — сказал Майкл.

Она отозвалась, свернувшись в своем кресле:

— Анабель и сейчас ангел. А кто я, по-твоему? Демон?

— Нет. — Он поднял голову и долго смотрел на нее, прежде чем ответить: — Ты — женщина.

Милли заметила:

— Ты произнес это таким тоном, как будто для тебя это одно и то же.

— С маленькой поправкой: с демоном мне не хотелось бы иметь дела.

— Ты и со мной не будешь иметь дела! — ответила Милли резко.

Она все еще была обижена на то, как легко Майкл смирился с тем, что она его оттолкнула. Милли всегда хотелось, чтобы мужчины добивались близости с ней, шли напролом, сражались за нее, если надо. Ведь ее тело было достойным трофеем, она и сама это понимала. А этот Майкл спокойно уселся смотреть какие-то старые, никому не нужные фотографии. Ему так хотелось увидеть, каким ангелом была Анабель в детстве?

Милли сама поразилась тому, как больно, прямо в сердце, кольнула ее ревность. И к кому? К сестре, которую она обожала? Прикусив губу, Милли с ужасом подумала, что превращается в заурядную бабешку, подверженную всем земным страстям. А она-то воображала себя особенной, не похожей ни на кого в мире.

Подрагивающие огоньки свечей заставляли лицо Майкла меняться. И было похоже, что в его душе разыгралась целая буря, отражение которой проступает наружу. Наверное, и по ее лицу пробегали тревожные тени. Милли взглянула на свечи: скоро они догорят, и все страсти улягутся. Скоро Майкл уйдет, и она постарается больше с ним не увидеться. Если только на их свадьбе с Анабель.

— Кажется, мне пора уходить. — Он взглянул на часы, висевшие на стене между небольшими вазонами с цветами.

Милли показалось, что маленькие лепестки взволнованно дрогнули, услышав эти слова. Но постаралась произнести спокойно:

— Вам надо было уйти немного раньше.

— Тогда я не узнал бы вкуса ваших губ.

— Ничего страшного. Все равно вы не узнаете обо мне остального.

— Вы уверены, Милли?

— Абсолютно.

Майкл негромко рассмеялся:

— А вы самонадеянная девушка!

— Не совсем, — зачем-то призналась она. — Во многом я еще надеюсь на родителей. И на Анабель, конечно. Что-то ее долго нет, кстати.

Оглянувшись, он продолжил разговор:

— Ей приятно чувствовать, что вы зависите от нее.

— Вы думаете?

— В ней так сильно развит материнский инстинкт. Больше, чем в любой из женщин, которых я встречал до сих пор.

— Она станет отличной женой, — заметила Милли.

— Безусловно, — заметил Майкл.

— Можно сказать, что вам повезло.

Он усмехнулся:

— Неужели вы подумали, Милли, что у нас с Анабель роман? Она вам не рассказала о нас? Мы с ней просто добрые друзья! И я очень дорожу ею как другом.

— Вы врете! — вырвалось у нее.

— Нет, не вру, — спокойно заверил он. — Стал бы я ухаживать за вами, если бы имел планы, связанные с вашей сестрой.

У Милли от радости вспыхнуло лицо:

— Вы называете это ухаживанием?

Майкл пожал плечами:

— У всех свои методы.

— Ваши очень уж рискованны!

— В моем деле без риска нельзя.

— В каком это деле? — Милли посмотрела на него с подозрением.

Его неправильно сложенные губы опять дрогнули усмешкой:

— Я ведь писатель, забыли? А каждая книга — это большой риск. Никто не может дать стопроцентной гарантии, что она будет успешна. Я могу работать полгода, год, два, а потом мой роман будет пылиться на книжных полках.

Милли сочувственно вздохнула:

— Непростая у вас работа. А я так до сих пор и не придумала, чем мне заниматься в жизни. Я немного рисую, но настоящим художником мне никогда не стать. Я слишком ленива для этого.

— Вы просто слишком молоды. Вы еще не вкусили радости от занятия любимым делом.

— Наконец-то! — воскликнула Милли, завидев сестру.

Она вскочила, чтобы принять у нее маленький поднос с кофейными чашками. Когда Милли наклонилась к Майклу, чтобы подать ему чашку, он поймал коленями ее ноту и слегка сжал. Непроизвольно оглянувшись на сестру, которая меняла диск, она шагнула назад и едва не расплескала кофе. Потом специально низко наклонилась, стоя к Майклу спиной. Якобы для того, чтобы поднять упавшую салфетку, но на самом деле Милли хотелось подразнить его. Задержавшись в такой позе, она выпрямилась и уже хотела сесть в свое кресло, как сестра остановила ее:

— Теперь твоя очередь показывать Майклу фотографии. У тебя ведь свои истории, связанные с ними.