Бриллиант твоей души - Сьюзен Стивенс

Роман проигнорировал этот жест.

Проглотив гордость, Ева попыталась снова:

– Я не ожидала, что мы…

– Встретимся вот так? – перебил ее Роман. Его враждебность ощущалась почти физически. – Действительно, кто мог ожидать?

Враждебность – слишком мягкое слово, чтобы описать поведение графа. Да, она нарушила границу его земельных владений, но ведь она извинилась. Да, она искупалась в его бассейне, но ведь и за это она принесла извинения. Так какая же муха его укусила? Почему он так враждебно настроен по отношению к ней?

От графа исходила властность. От него также веяло сексуальностью. Ева должна была признаться, что она находит эту комбинацию завораживающей. Впрочем, и опасной тоже, иначе по ее спине не бегали бы мурашки. Но по крайней мере, она чего-то добилась. Хотя бы встречи.

– По крайней мере, мы стоим лицом к лицу, – заметила она, когда граф открыл дверь.

– Это кажется вам смешным, мисс Скаванга?

– Я просто констатирую факт.

– Вот вам другой факт. Вашему вторжению здесь не рады, поэтому как только…

– Как только мы поговорим, я уеду, – поторопилась сказать Ева.

– Уедете куда? – спросил Роман, отступая в сторону и предлагая ей пройти. – Вы об этом не подумали, правда? Вы бросились на встречу со мной, не подумав ни о чем, потому что на руднике не сумели заставить выслушать вас.

– Вы вините меня за то, что отказались со мной увидеться? Я вынуждена была приехать сюда! Вам, может быть, все равно, что случится со Скавангой или с живущими там людьми, но мне-то не все равно. Да и для вас это тоже имеет значение, поскольку ваши деньги…

– Поскольку я вложил деньги в город и в рудник, тем самым сохранив работу людям, хотите вы сказать?

– Вы просто выдоите нас, как корову, и оставите ни с чем, – с горечью сказала Ева.

– Не понимаю, о чем вы говорите, мисс Скаванга. Так вы заходите или как?

Не стоило его злить. Как она могла забыть об этом?

Роман провел нарушительницу спокойствия в просторную оранжерею. Он был не в восторге оттого, что ему приходится принимать нежеланных визитеров на своем острове, тем более женщин, создающих проблемы, да еще выдвигающих требования!

– Я не требую ничего особенного, – бросила ему в спину Ева. – Меня просто беспокоит скорость проводимых вами работ.

Роман замер как вкопанный:

– У вас есть альтернативное предложение, мисс Скаванга?

Она чуть не врезалась в него.

– Может быть. – Щеки Евы покраснели, когда она осознала, что почти прикоснулась к Роману. – У меня нет инженерного образования, как у вас, – признала она, поражая его тем, с какой быстротой пришла в себя. Он был также удивлен, что Ева искала информацию о нем – скорее всего, в Интернете. – У меня также нет других навыков, – добавила она, – зато я отлично знаю эти места.

«И еще у нее хорошая специальность, – вспомнил Роман. – Интересно, почему она не работает по профилю?»

– Позвольте заверить вас, мисс Скаванга, что самые лучшие умы собрались, чтобы сделать это предприятие успешным.

– Может быть, и самые лучшие умы, – согласилась Ева, чувствуя, как в ней закипает кровь, – но в руководстве нет никого из местных, так что вы можете принять неверное решение.

– Как насчет вашей сестры?

– Бритт – фигура номинальная.

Роман взглянул на нее.

– Похоже, вы совсем не знаете свою сестру, – протянул он.

– Я знаю достаточно, – возразила Ева, но в глазах ее мелькнула растерянность.

– Ваша сестра – отличный предприниматель. Она решительна и обладает ясным мышлением. Она руководит вашим семейным бизнесом в отсутствие ваших родителей и брата, а сейчас консорциум доверил ей управление рудником.

– Мне все это известно.

Роман знал, что Ева потеряла свою мать, которая могла бы благотворно подействовать на нее в переходном возрасте. Журналисты писали, что Ева находит счастье в борьбе, а не в постели.

Бритт работала на консорциум, тогда как Ева выступала решительно против этого. Ева не хотела, чтобы все менялось. Она ясно дала понять, что видит будущее Скаванги в туризме, но для этого требовалось сохранить уникальную арктическую природу, а не заниматься разработкой месторождения, что могло навредить ландшафту. Роман же считал, что можно сочетать оба подхода.

– Ваша сестра гораздо ценнее для нашего проекта, чем вы думаете. Возможно, вам следует поговорить с ней, – сказал он.

В эту минуту Ева выглядела совершенно несчастной. Роман нашел ее ахиллесову пяту. Она переживала за свою семью и рудник гораздо сильнее, чем за себя.

У Евы голова шла кругом как от шока при встрече с графом, так и оттого, что он пригласил ее в свой сказочный дом. Они вышли из оранжереи и оказались в просторном холле с витой мраморной лестницей, под которой стояло огромное фортепиано.

Еве стало не по себе, когда она вспомнила, что на ней мокрое белье, поверх которого накинуто полотенце. Конечно, она предпочла бы встретиться с графом, будучи одетой иначе, но тут уж ничего нельзя было поделать. К тому же Роман упомянул о том, что ей стоит поговорить с сестрой. Ева знала, чего добилась Бритт на руднике, и не могла не восхищаться ею. Почему всегда так получается? Почему она не может контролировать свой язык? Ради рудника надо постараться исправить положение.

– Все, о чем я прошу, – это возможность поговорить с вами, а затем я уеду.

В его глазах забрезжила искорка юмора.

– Вы даете мне слово?

– Да, – кивнула Ева. – Чем раньше состоится разговор, тем лучше, – добавила она, чувствуя себя не совсем уверенно из-за его насмешливого взгляда.

– А что мне до этого с вами делать?

– Выслушать меня? – предложила Ева, прежде чем сумела остановить себя.

– Я устанавливаю здесь правила, мисс Скаванга, – сухо сказал Роман. – Я говорю, вы слушаете.

Ленивый взгляд графа прошелся по ее телу, и она вспыхнула. Как ни сильна была ее антипатия к нему, тело Евы словно жило собственной жизнью.

– А сейчас, какое бы удовольствие ни доставлял мне разговор с вами, мне нужно вернуться на свадьбу. Прошу меня извинить, мисс Скаванга. – Роман подошел к лестнице.

– Не волнуйтесь. Я все еще буду здесь, когда вы вернетесь, – бросила она ему вслед.

– В самом деле?

Ева зачарованно наблюдала, как он провел длинными загорелыми пальцами по густым черным волосам. Граф был необыкновенно мужествен. Великолепные манеры контрастировали с его почти варварской внешностью. Дизайнерская одежда не могла скрыть широкие плечи Романа и сильную грудь. Он был рожден для битвы, и очень трудно было представить его в каком-нибудь аристократическом салоне.