Исповедь подружки невесты - Дженнифер Рэй

Оливия сняла шубу и в нерешительности остановилась, не зная, с чего начать. Мысли путались. Она понимала: нужно сохранять спокойствие, а о каком спокойствии может идти речь, когда лучшая подруга на грани истерики?

– Спасибо, что оказали мне честь своей просьбой, – немного насмешливо начал Эдвард. – Я польщен.

Оливия вспыхнула. Неужели он и теперь будет ерничать? Ей не до шуток.

Эдвард, весело блеснув глазами, похлопал ладонью по дивану, приглашая ее присесть.

– Не понимаю, что вас так развеселило! У меня серьезное дело. Вынуждена просить вас поставить на место своих родных.

– О чем вы? Не понимаю.

– Они превратили жизнь Фионы в ад.

Он удивился. Его невозмутимость выводила Оливию из себя.

– Они постоянно ее обижают. Вы должны положить этому конец.

Эдвард поморщился, сверкнув глазами уже от злости:

– Постоянно обижают? А я думал, Фиона давно уже вышла из детского возраста. Решив войти в нашу семью, она должна научиться защищаться.

– Уж не знаю, что вы и ваши родные о себе возомнили, но помните, если не прекратите третировать Фиону, мы навсегда уедем из этого дома, – решительно заявила Оливия.

По крайней мере, ясно выразила позицию. Надеялась, что ей удалось сбить снобизм и невозмутимость этого человека, не задумываясь о последствиях такого выпада.

Эдвард прищурился. Эта женщина, казалось, готова испепелить его взглядом. Он снял шарф и пальто, но все равно было невыносимо жарко. Быть может, дело в огне, горящем в ее глазах?

– Простите, что вы сказали?

Оливия медленно направилась к нему, а он не мог оторвать взгляд от ее длинных загорелых ног. Он почувствовал вожделение, даже во рту пересохло, и в изнеможении опустился в кресло.

Наконец она подошла к нему:

– Я не шучу, мы в самом деле уедем, если…

Эдвард не слушал, думая только о ее длинных густых ресницах и пышной груди, вздымавшейся при каждом вдохе. Он понял, что недооценил ее платье. Блестящая фиолетовая ткань красиво оттеняла загорелую с золотистым отливом кожу. Оливия подбоченилась. Эдварду не удавалось отвести взгляда от мягких красивых форм, и он смотрел на нее во все глаза, сжимая подлокотники кресла.

– Да вас никто и не задерживает. Если наша семья вам не нравится, можете отправиться в аэропорт прямо сейчас. Хотите, вызову такси? Или предпочитаете пешие прогулки? – Он в очередной раз окинул взглядом ее лицо, шею, ключицы. Спустился ниже, к плоскому животу, округлым бедрам, ногам. Представил, как бы эти ноги обвились вокруг шеи мужчины и смутился. Взгляды их встретились.

У этой Оливии практически совершенное тело. И острый язычок. Женщины его круга совершенно не похожи на нее, гораздо нежнее, спокойнее, мягче. А эта скорее жесткая, резкая, порывистая, казалось, она сделана изо льда. Есть в ней что-то загадочное, интригующее. Роковая женщина.

– Ливи, ты скоро? – послышался из-за двери тонкий голос Фионы.

Роковая женщина встрепенулась и повернулась к двери.

– Идем, Ливи. Мне не терпится представить тебя всем.

Судя по всему, Фиона сильно нервничала.

Оливия бросила на Эдварда тяжелый взгляд. Он ей улыбнулся. Это разозлило ее еще больше. Она подошла к нему. Теперь он ощущал ее собственный неповторимый аромат корицы и чего-то сладкого. Персиков или…

– Вообще-то мы не закончили разговор.

– С нетерпением жду продолжения. Когда вам будет удобно.

Оливия сердито фыркнула, раскрасневшись от гнева, который, как ни странно, не только не портил ее, но, наоборот, делал еще более соблазнительной. Она подошла к Фионе, та наклонилась к ней и что-то прошептала на ухо. Спустя мгновение обе удалились.

Оставшись один, Эдвард расхохотался. Забавное создание! Она вызывала у него странное волнующее чувство. Он подошел к камину и протянул руки к огню. Еще ни к одной женщине он не испытывал подобного да и вообще был довольно равнодушен к противоположному полу. И только теперь понял, как это, в сущности, глупо. Ему пришло в голову, что эти выходные, возможно, окажутся не такими ужасными, как он предполагал. Возможно, его даже ждет легкое, ни к чему не обязывающее приключение. А потом он как ни в чем не бывало вернется к обычной жизни. Скучному, серому и безгрешному существованию. В сущности, такой образ жизни давно ему опостылел. Хотелось что-то изменить хотя бы ненадолго.

– А это, должно быть, и есть лучшая подруга невесты.

Фиона привела Оливию в огромную жарко натопленную комнату. Череда лиц мелькала перед утомленным взором. Ей представили каких-то людей, но Оливия не запомнила их имен. Она так и не смогла прийти в себя после встречи с холодным равнодушным мужчиной. Оливия повернулась к молодой женщине, обратившейся к ней.

– Да, это я. – Она с улыбкой пожала протянутую руку. – А вы, должно быть, Фиби.

Когда они вошли в гостиную, Фиона сразу же показала Оливии сестру Уилла, невысокую, довольно симпатичную молодую женщину с мелированными волосами, собранными в узел. Во всей ее внешности было что-то испанское. Карие, как и у Эдварда, глаза. Широкая улыбка обнажала превосходные белые зубы. «Такая девушка могла бы стать отличной подругой», – подумала Оливия.