Девушка без платья - Людмила Волок

– Нормально дела, – отвечаю. И вдруг начинаю рассказывать, словно прорвало плотину, о том, как мне работается; как мы живем, и даже о своем платье…

– Это здорово, – по-прежнему волнуясь, говорит папа. А затем спрашивает: – Яна, а вы новый год встречать как собираетесь? Всей семьей? Или ты куда-то уходишь? Или… мама уходит? – Последний вопрос был задан даже с каким-то страхом.

Я тоже разволновалась и сразу выпалила:

– Да нет, мы дома все будем. Ну, как обычно.

– Яночка, как ты думаешь: мама не будет против, если я к вам в гости напрошусь? На Новый год?

И замолчал.

Я даже дышать боялась – так не хотелось спугнуть надежду, что отца, как говорит в таких случаях бабушка, «попустило».

– Думаю, она будет рада, – осторожно отвечаю. – Но давай я с ней сначала сама поговорю, а ты позвони через полчасика, ладно?

Вешаю трубку и на цыпочках захожу в гостиную – там бабушка с мамой смотрят какое-то шоу по телевизору, бурно критикуя и его участников, и само шоу с режиссерами, сценаристами и руководством телеканала заодно.

– О, Януська, ты все еще в платье? Так и спать в нем будешь? – спрашивает, посмеиваясь, мама. Вы, конечно, можете не верить, но тогда – двадцать лет назад – я действительно наотрез отказалась снимать «принцесачье» платье даже на ночь! Так и спала в нем. Правда, всего одну ночь, потом здравый смысл одержал победу над слепой страстью к красивым нарядам.

Я не разделяю маминого веселья и произношу очень серьезно:

– Кажется, его попустило.

– Кого попустило? – живо подключается к разговору бабушка, убавляя громкость телевизора. Для нее наши семейные разговоры всегда интереснее любого шоу.

– Похоже, он себя нашел. И кризис реализовал.

Теперь они обе смотрят на меня с опаской. А я решаю не тянуть кота за хвост, а выдать всю информацию сразу:

– Короче, звонил отец – он хочет с нами Новый год встречать.

Мама с бабушкой быстро переглядываются.

– Спрашивает, мама, не будешь ли ты против, если он у тебя об этом спросит. Короче, через полчаса перезвонит, – ответь ему, пожалуйста.

Мама резко поднимается с дивана. Потом садится на место. Через мгновение снова поднимается и начинает метаться по комнате, заламывая руки и бормоча:

– Что же делать? Что ответить? А как же гордость? Вот он вернуться захочет – мне что, его обратно принять?

– Причем тут гордость, Лида, – бабушка подходит к маме, обнимает ее за плечи и усаживает рядом с собой обратно на диван. – Все очень просто: ты хочешь, чтобы он вернулся?

– Конечно, хочу, – мама судорожно всхлипывает и сразу успокаивается. – Но он меня бросил. Ушел. Мне было очень, очень плохо.

– Ну, думаю, каждый имеет право на размышления. Зато он понял, что лучше тебя никого нет. И разве это не стоит того, чтобы снова почувствовать себя счастливой? – тихо спросила бабушка, поглаживая маму по спине.

– А если он снова уйдет? – с тоской в голосе спросила мама, глядя куда-то вдаль.

– А если кирпич завтра на голову кому-то упадет? Может произойти что угодно. Все возможно! Уйдет – значит, уйдет. Но, возможно, от тебя тоже кое-что зависит – чтобы не ушел, – добавила безжалостно бабушка.

Я тихо прикрыла дверь и вышла из комнаты. С сожалением сняла платье и повесила его в шкаф, погладив на прощанье мягкую ткань.

– Спокойной ночи, – прошептала я откровенную глупость, но мне нужно было что-то ему сказать – своему новому платью. Ведь маленьким девочкам можно желать спокойной ночи любимому плюшевому мишке. Почему бы взрослой девушке не пожелать спокойной ночи любимому платью?