Разборчивый жених - Мишель Селмер

– Повторяю, я уверен, что ты не забеременела специально, и обязательно доведу это до сведения своей семьи, – сказал Тони.

– Конечно, – согласилась Люси, – но они все равно будут считать меня охотницей за богатым мужем. Ведь люди верят тому, во что хотят верить.

Тони нахмурился:

– Почему тебе так важно мнение моей семьи? Это касается только тебя, меня и нашего будущего ребенка.

Для Люси это было важно.

– Извини, но я не могу выйти за тебя замуж, – мягко проговорила она.

– Даже если я хочу заботиться о тебе и о нашем ребенке?

– Спасибо, но я в состоянии позаботиться о себе сама.

– Хорошо, – вдруг уступил он. – Ты не хочешь выходить за меня замуж, но, может, ты останешься со мной, пока не родится ребенок?

– Извини, но я должна отказать тебе и в этом.

Тони стиснул зубы, кивнул и не стал настаивать.

Он припарковался недалеко от своего дома. Когда Люси оказалась здесь в первый раз, она испытала легкий шок. Все в Тони буквально кричало о его богатстве: он разъезжал в роскошном автомобиле, пил самое лучшее виски, носил дизайнерскую одежду.

Однако жил он в ничем не примечательной квартире, в таком же непримечательном здании, на одной из самых скучных улиц Чикаго. Тони сказал ей тогда, что он не видит смысла в том, чтобы тратить деньги на жилье, в котором почти не бывает.

Обычно, когда они заходили в дом и садились в лифт, Тони держал ее за руку. Случалось, он начинал заигрывать с ней, пока они поднимались на его этаж. Но в этот раз он даже не попытался прикоснуться к Люси. Она испытала и облегчение, и разочарование одновременно.

Люси взяла за правило не привязываться к местам, где ей приходилось жить, но когда Тони открыл дверь и она зашла в его квартиру, к ее горлу подкатил ком. Сколько хороших воспоминаний было связано у нее с этой квартирой! В какой-то момент она стала для Люси настоящим домом, и тогда молодая женщина начала мечтать о том, что однажды Тони скажет ей, что его дом – это ее дом.

Но этого не произошло. И Люси поняла: предаваться несбыточным мечтам глупо и болезненно.

Тони закрыл дверь и положил руку ей на плечо. Сердце ее замерло. Люси понадобилось несколько секунд на то, чтобы понять: он всего лишь помогает ей снять жакет. Тони повесил жакет на спинку дивана. Там же оказались его пиджак и галстук.

– Не хочешь что-нибудь выпить? – предложил он. – У меня есть сок. Или я могу заварить чай.

– Достаточно простой воды. – Люси оглядывалась, пытаясь понять, произошли ли здесь какие-нибудь изменения за четыре месяца ее отсутствия.

Нет, все было по-прежнему. На кофейном столике лежали газеты, на спинке кожаного кресла висел голубой шелковый галстук. Мужская мебель. Все в квартире говорило о том, что здесь живет мужчина.

Было много кожи, металла и стекла. Голые деревянные полы. И никакого намека на присутствие женщины.

– Присаживайся. – Тони указал на диван.

Люси чувствовала, как он напряженно о чем-то думает. Его нервное состояние передалось ей, и ребенок в ее чреве начал вытворять акробатические номера.

Кухню от гостиной отделяла стена, но Люси слышала, как Тони ищет что-то в холодильнике. Он появился несколько секунд спустя, неся бутылку воды для нее и пиво для себя. Она ожидала, что Тони сядет в кресло напротив, но он опустился на диван рядом с ней.

Желание придвинуться ближе, прижаться к нему было как никогда сильным. Люси страстно хотелось, чтобы Тони обнял ее и, баюкая в своих объятиях, пообещал, что у них все будет хорошо. Чтобы он снова занялся с ней любовью, как будто не было этих четырех месяцев.

Вместо этого Тони сказал:

– Я не хочу, чтобы ты уезжала.

Люси вздохнула. Да, стоило бы сообразить, что человек, привыкший всегда поступать по-своему, вряд ли легко уступит ей.

– Я понимаю, Тони, но я не могу остаться с тобой.

На его скулах заходили желваки.

– Хочешь лишить меня права быть отцом? – отрывисто спросил он. – Ты и так лишила меня возможности быть с тобой, когда ты только узнала о беременности.

Люси сжалась. Конечно, у Тони есть все основания сердиться на нее. По ее милости он узнал о том, что станет отцом, на несколько месяцев позже. Хорошо еще, что вообще узнал, поскольку она поддалась на уговоры матери, твердившей ей об этом постоянно.

К тому же, лишив Тони приятных волнений – теперь-то Люси не сомневалась, что для него эти волнения были бы приятными, – она лишила себя элементарного комфорта. Диван матери, на котором она спала последние четыре месяца, был жутко неудобным. Люси просыпалась либо с сильной болью в области поясницы, либо не могла повернуть шею, а чаще и то, и другое. Мысль о том, что она снова будет спать на кровати, показалась женщине чрезвычайно заманчивой. Но что станет с ее сердцем?

Нет, нельзя соглашаться. Но… но ведь ей сейчас нужно думать не о себе, а о ребенке.

– Допустим… только допустим, что я соглашусь жить у тебя, – осторожно начала она. – Но тогда мне нужна своя комната.

– Ты могла бы жить в моей.

Тони положил руку на ее бедро, и Люси захлестнуло желание. «Разве я не обещала себе больше не совершать необдуманные поступки?» – мелькнуло у нее в голове.

Весьма соблазнительно жить рядом с Тони до тех пор, пока не родится ребенок. Если бы это не означало рисковать своим сердцем. Можно, конечно, надеяться, что он ее полюбит, но в противном случае ей некого будет винить, кроме себя. И, если она останется в его квартире – исключительно ради ребенка, – придется установить кое-какие правила. Например, никакой близости.

Люси сняла его руку со своего бедра:

– Если я соглашусь поселиться у тебя, то ради ребенка наши отношения должны быть сугубо платоническими.

– Я так не считаю, но если таково твое условие… – Тони пожал плечами. Люси взглянула на него и моментально пожалела об этом, увидев завораживающие глаза и легкую усмешку на так и зовущих прильнуть к ним губах. Сердце ее забилось быстрее. – Я даже могу освободить свою спальню, а сам буду спать на кресле-кровати в кабинете.

Он вопросительно взглянул на нее, но, прежде чем Люси успела ответить, зазвонил его телефон.

Взглянув на дисплей, Тони пробормотал какое-то ругательство.

– Это дед. – Он встал и направился в кухню. – Я должен ответить.

Тони не знакомил Люси со своим дедом, но она так много слышала о нем, что ей казалось, будто она его знает. На свадьбе Люси не заметила мужчину соответствующего возраста, хотя Тони говорил ей, что дед и ныне покойная бабушка не пропускали ни одного важного события в его жизни.

Так почему же его не было на свадьбе?

Разговор длился от силы минуту, после чего Тони вернулся в гостиную.