Диагноз: Любовь - Мегги Леффлер

Одновременно с этим я ввела иглу в запястье пациентки. Клара открыла рот, чтобы закричать, но, к счастью, она была не в том положении, чтобы воспользоваться своими вокальными данными. Вместо крика получилось одно лишь шипение, вырывающееся из трубки в ее трахее.

— Держись, милая. Ты прекрасно справишься, — подбодрила ее Ванда, стоящая с другой стороны койки. — Так когда же свадьба? — снова обратилась она ко мне.

— Они еще не назначили дату, — ответила я, пытаясь найти в руке Клары нужную мне лучевую артерию и попасть в нее иглой. Господи, ну где же ее нитевидный пульс? Куда он мог подеваться? Клара смотрела на меня, по ее щекам катились слезы.

— А колечко уже есть, — заметила Ванда, поглядывая на экран. Она спокойно стояла рядом со мной, готовая подсоединить иглу к монитору, если я, конечно, когда-нибудь попаду в эту артерию.

Ванда говорила о кольце моей матери, квадратном изумруде, оправленном в платину. Тот факт, что Алисия носит его, заставлял меня нервничать сильнее, чем обычно. Это кольцо должно было достаться мне, а не Бену. По правде говоря, у меня уже и так были гранатовые серьги и прекрасный браслет с сапфиром, но как только я вспоминаю изумруд — или вижу его по телевизору каждый вечер между пятью и одиннадцатью, — я представляю мамины глаза, похожие на этот зеленый кристалл. Не важно, берет ли Алисия интервью у типа, обвиненного в педофилии, или предупреждает о дружелюбном звереныше по имени Мистер Милашка, который сбежал из зоопарка, она стоит, сжимая микрофон, и зеленый мамин глаз подмигивает мне с кольца на ее левой руке.

Наконец-то! Вишнево-красная кровь ползет по трубке — я попала в артерию Клары. Какое это удовольствие — подсоединить трубку катетера к сосуду и аппарату!

— Все получилось, Клара. С первой попытки. Вы великолепно держались, — говорю я, однако, если быть честной, делаю комплимент не столько ей, сколько себе.

Ванда прикрепила катетер к трубке и промыла его физраствором. На мониторе появилась линия, отображающая кровяное давление Клары, показатели которого были весьма обнадеживающими. Я улыбалась ровно до тех пор, пока мой взгляд не скользнул по экрану телевизора, где Алисия продолжала рассказывать историю «Крипси Крим»-мании.

Потянувшись за стерильной швейной иглой, которой нужно было прикрепить артериальную пробу к руке Клары, я вспомнила, что не предупредила ее о второй игле. Не особо раздумывая, я решила пришить пробу без предупреждения.

— Клара, мне придется снова уколоть вас, чтобы игла и трубка не выпали, — сказала я.

— Не-е-е-ет! — Она кричала беззвучно, и это было жутко, словно фильм ужасов с выключенным звуком.

— Клара, это необходимо, — настаивала я.

— Приклей ее, — беззвучно прошептала она.

— Я не могу ее приклеить. Нужно пришить ее, чтобы игла не сместилась и не выпала. Хорошо? — Я пропустила швейную иглу сквозь кожу пациентки прежде, чем она смогла запротестовать.

— Все, Клара, уже все. Все закончилось. Это был последний укол, — быстро произнесла я, стараясь не обращать внимания на ее слезы.

В дверях появилась Ширли и сообщила, что у нас возникла проблема. Внезапно объявился сын пациента из 305-й палаты; он позвонил и заявил, что хочет попрощаться с отцом.

— Так в чем проблема? — спросила я, поднимая взгляд от запястья Клары, с которым я все еще возилась, пытаясь завязать узел на нитке, державшей иглу. Это самый сложный для меня этап, более сложный, чем умение удержать на месте артериальный катетер. Необходимость пришивать что-либо, пусть даже пуговицы к одежде, всегда пугала меня больше, чем сам вид катетера в запястье.

— Тело уже отправили в морг, — ответила Ширли и вопросительно посмотрела на меня.

— Ну так направьте и сына туда же, — сказала я.

— Это что, «CSI»[4]города Питтсбурга? — вмешалась Ванда, внезапно повысив тон, отчего ее голос зазвучал особенно пронзительно. — Он собирается проводить тут опознание тела?

— Мы обычно не пускаем родственников в морг, — ответила Ширли. — К тому же после пяти часов вечера там нет никого из персонала. Нельзя позволить этому сыночку просто так разгуливать среди мертвых тел.

— Тогда верните тело, — предложила я.

— К жизни? — громко ухмыльнулась Ванда.

— В 305-ю палату, — продолжила я. — Пусть сын спокойно с ним попрощается.

— Мы не возвращаем тела из морга в отделение интенсивной терапии, — ехидно протянула Ширли.

— О, великолепно. Только после официального приказа, — ответила я.

— Эй, ты все еще здесь? Как насчет того, чтобы очистить помещение от септических личностей? — спросила Ванда.

Ширли развернулась и исчезла в коридоре, ответив на вопрос нарочито громким вздохом. Что означал этот вздох для пациента из 305-й палаты, я так и не поняла. Однако Ванда сегодня — определенно моя героиня, поскольку избавила нас от присутствия Ширли.

— A теперь нам нужно поговорить о капельнице, — сказала Ванда, как только я закончила завязывать узел и стерильными ножницами отрезала остаток нити. — Каждый раз при инъекции у нее рвутся вены. Нужно ставить подключичную.

— Ой-ой, — произнесла я, поскольку обещала Кларе всего один укол, потом последовал второй, а теперь…

— Что происходит? — беззвучно произнесла Клара, испытующе глядя на меня.

Я придвинулась ближе, чтобы шум аппарата искусственного дыхания и воздушного матраса не мешал мне объяснить, что у нас нет возможности ставить ей капельницы. Клара напомнила, что я минуту назад ввела иглу в ее руку. Я ответила, что артериальный катетер служит для измерения кровяного давления, а для капельниц нужен совсем другой.

— Мы не можем вводить лекарства в вашу артерию, — объяснила я. — Для того чтобы лекарства попадали в вашу кровь, нам нужно ввести еще одну иглу в вену.

— Вы мне обещали, — напомнила Клара, — только один укол.

— Я имела в виду иглу артериального катетера. Я не знала, что вам потребуется еще и венозный.

— Вы обещали.

— Я ничего вам не обещала! — вспылила я.

Ванда подалась вперед и положила руку на плечо Клары. Голос ее стал медовым, и у меня возникло чувство, что она не столько успокаивает Клару, сколько пытается успокоить меня.

— Клара, милая, вы же знаете, что каждый раз, когда я ставлю вам капельницу в руку или сгиб локтя, ваши вены рвутся. Позвольте доктору Кэмпбелл поставить вам центральный катетер, он прослужит гораздо, гораздо дольше.

— Клара, мы не можем вводить вам антибиотики или обезболивающее без капельницы, — добавила я.

— Вы меня просто уговариваете. — Клара была недовольна.

— Я не уговариваю вас, я пытаюсь вам помочь! — закричала я, заглушая шум аппарата и шорох матраса. Звуки, из-за которых создавалось впечатление, будто мы находимся в заводском цеху…