Маленький скандал - Мэг Кэбот

Кейт снова засмеялась.

— Ты сам виноват, ты же знаешь. Когда ты наконец возьмешь за правило записывать адреса, чтобы не забывать их?

Неожиданно граф лукаво посмотрел на нее:

— Если бы ты была такой дурой, чтобы выйти за меня замуж, то мне вообще не пришлось бы записывать адреса, потому что ты была бы рядом, чтобы их напоминать.

— Ну ты и сказал! Не могу себе представить, что в Лондоне найдется девушка, способная отказать мужчине, который называет ее дурой.

Фредди дернул себя за пышный рыжеватый ус.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. И почему ты всегда такая упрямая?

— Я вовсе не упрямая, Фредди, — улыбнулась Кейт. — Ты ведь знаешь, что я тебя люблю. Просто не так, как жена должна любить мужа. В том смысле, что я не влюблена в тебя.

— Откуда ты это можешь знать? — удивился Фредди. — Ты ведь никогда раньше не влюблялась.

— Нет, — откровенно призналась Кейт. — Но в книгах-то я об этом читала!

Фредди пробурчал что-то не очень приличное.

— Тебе бы стоило попытаться прочесть хоть одну из них, Фредди, — мягко сказала Кейт. — Это тебе может понравиться.

— Сомневаюсь. И вообще, какое имеет значение, влюблена ты в меня или нет? Главное, что я тебя люблю. А ты всегда сможешь научиться любить меня. — Фредди оживился. — Жены всегда так делают. А в этом ты обскачешь всех жен моих друзей. Ты же сообразительная, наконец. Все говорили, что ты и минуты не сможешь пробыть гувернанткой, а смотри, как ты приспособилась.

— Кто это говорил, что я ни минуты не смогу пробыть гувернанткой? — возмутилась Кейт, но граф только отмахнулся от нее.

— Если надо, я могу быть очень милым, — сообщил Фредди. — Прошлой весной Виргиния Читтенхаус сходила по мне с ума. Говорю тебе, она горько плакала, когда мне пришлось признаться, что мое сердце всегда будет принадлежать тебе, даже несмотря на то, что у тебя за душой нет ни одного пенса и что для твоего возраста ты слишком остра на язык.

— Тебе не следовало отвергать Виргинию Читтенхаус, — с некоторым вызовом заявила Кейт. — Она вряд ли обладает острым язычком и, как я слышала, только что получила в наследство пятьдесят тысяч фунтов.

Граф Палмер снова вскочил со своего места и принял театральную позу.

— Мне не нужны пятьдесят тысяч фунтов! Мне нужна ты, Кэтрин Мейхью! — с пафосом произнес он.

— Скажи честно, Фредди, сколько рюмок коньяка ты выпил, пока ждал меня? — подозрительно посмотрела на него Кейт.

— Ты сейчас же бросаешь это гувернантское рабство, — объявил Фредди, — и мы с тобой бежим в Париж.

— Господи, Фредди, мы вцепимся друг другу в горло, еще не добравшись до Кале, и ты прекрасно это знаешь. Я искренне надеюсь, что ты просто пьян. Это единственное логичное объяснение твоему в крайней степени ненормальному поведению.

Граф с грустным видом опустился на стул.

— Я не пьян. Ожидая тебя, я начал беситься от скуки. Этот болван Следж заглядывал каждые пять минут и все спрашивал, не нужно ли мне чего-нибудь. Он даже пытался заговаривать со мной об этих папиных новых гинеях.

— Папуа-новогвинейцах, — поправила его Кейт с улыбкой.

Фредди отмахнулся:

— Какая разница? Где ты была, Кейт? Концерт должен был закончиться к девяти часам.

— Я приехала так скоро, как только смогла. Мне пришлось ехать на омнибусе, поскольку ты не появился и я оказалась лишена удовольствия воспользоваться твоим экипажем. — Она с упреком взглянула на него и приготовилась выслушать новую серию предложений о замужестве, однако неожиданно встрепенулась и добавила: — Да, чуть не забыла. По дороге домой я наткнулась на очень странную сцену. Прямо на улице — на Парк-лейн — я увидела мужчину, который держал на плече девушку и пытался запихнуть ее в карету.

Граф Палмер заерзал на стуле, и его красивое лицо потемнело.

— Ты все выдумываешь! Ты все выдумываешь, чтобы перевести разговор на другую тему. Знай, Кейт, у тебя это не получится. На этот раз я настроен очень решительно. Я все рассказал матери. Ей это не по душе, но она сказала, что если я намерен выставлять себя дураком, то она не в силах мне помешать.

Кейт сочла благоразумным не обратить внимания на последнюю фразу.

— Клянусь, я говорю правду. Меня это совершенно ошеломило. Мне пришлось пригрозить зонтиком, чтобы он поставил ее на землю.

Фредди моргнул.

— Это что, был араб?

— Наверняка нет. Это был джентльмен — по крайней мере он так утверждал. На нем был дорогой смокинг, и рядом болтались несколько совершенно тупых лакеев. Он довольно высок, и у него широкие плечи. А еще грива черных волос и загорелое лицо…

— Точно, араб! — возбужденно воскликнул Фредди.

— Ну, Фредди, это был не араб.

— Откуда тебе знать? Вполне мог быть и араб.

— Во-первых, он говорил со мной на прекрасном английском языке без малейшего акцента. И во-вторых, один из его идиотов-лакеев обращался к хозяину «милорд». К тому же у него были такие странные зеленые глаза, каких мне еще не доводилось видеть. У арабов глаза темные. А у него глаза были светлые, они почти светились, как у кошки.

Фредди помрачнел.

— Ты и в самом деле хорошо его рассмотрела.

— Конечно. Он стоял меньше чем в четырех футах от меня. И туман сегодня вечером не настолько густой. К тому же из дома падал свет.

— Из какого дома?

— Совсем рядом, вниз по улице. — Кейт указала на стену слева от них.

Граф Палмер заметно расслабился.

— Ах, — он закатил глаза, — Трэхерн!

— Прости, кто?

— Трэхерн. Он снял на сезон дом старого Келлога. Это первый сезон его дочери.

— Да, девушка, с которой он вел себя столь скверно, оказалась его дочерью. Очень упрямая молодая особа.

— Изабель, — сказал Фредди, сдерживая зевок. — Да, я встречал ее несколько раз. Насколько я понял, она такая же бешеная, как и ее отец. Устроила представление, появившись накануне в опере с чьим-то вторым сыном или что-то вроде того, у которого ни гроша за душой. Это было мучительно неудобно даже для такого много повидавшего человека, как я. Неудивительно, что старик был несколько резок с ней.

Кейт нахмурила брови.

— Трэхерн. Никогда не слышала о лорде Трэхерне. Конечно, я давно не бывала в обществе, но…

— Не Трэхерн. Уингейт. Берк Трэхерн, второй маркиз Уингейт. Или третий, или какой-то там еще. Как только удается все это вычислить, я до сих пор не понимаю!

— Уингейт? Звучит знакомо.

— Еще бы. Этот человек учинил однажды самый настоящий скандал — хотя, если подумать, ты тогда скорее всего еще училась в школе. А я еще был в Итоне. Помню, однажды твои мать с отцом говорили об этом за обедом с моими родителями. Да, такие вещи хочешь не хочешь всегда вызывают разговоры…