Командировка в Шотландию - Марианна Лесли

Виктория невольно поморщилась. Его обвинение в общем-то справедливо, но лишь частично. Она, конечно, не гордилась тем, что вела себя с ним несколько высокомерно, но справедливости ради следует сказать, что и его поведение было далеко не по-джентльменски учтивым и обходительным.

– Вы должны признать, что сами спровоцировали мою реакцию, обрушившись на меня, словно я совершила невесть что. Да, я городской житель и еще ни разу не оказывалась в подобной ситуации, поэтому, вполне естественно, не знала, как себя правильно вести. Вместо того чтобы набрасываться на меня, могли бы просто объяснить мою ошибку и сказать, что той дорогой не проехать. Вы ведь сразу поняли, кто я и что я еду к вам в замок.

– Ну, не сразу, но очень скоро. Ваши манеры вполне соответствовали стереотипу поведения людей вашей профессии. Вы правы: я не устоял перед искушением немного поддразнить вас и посмотреть, что из этого выйдет.

– Ну и как, довольны результатом? – не удержалась Виктория от язвительной реплики. – Кстати, не вам обвинять меня в том, что я слишком поспешно сужу о людях, когда вы сами оцениваете их в соответствии с общепринятыми стереотипами. Разве вам никто не говорил, что не все люди укладываются в стереотипы?

– Вы хотите сказать, что являетесь приятным исключением? – с оскорбительной небрежностью бросил он.

– Нет, я только хочу сказать, что не стоит навешивать на человека ярлык, толком не узнав его!

– Как это сделали вы там, на дороге, когда записали меня в неотесанную деревенщину?

Они несколько мгновений сверлили друг друга сердитыми взглядами. Виктория твердила себе, что ни за что не спасует перед ним и не отведет глаз первой. От волнения во рту у нее пересохло, и она нервно сглотнула. Этот человек буквально излучал мужскую силу, которая явственно ощущалась в каждой линии мускулистого тела, в каждой черте волевого, словно высеченного из камня лица, подавляя ее, агрессивно утверждая свое превосходство. Она уже хотела было сказать какую-нибудь резкость, чтобы избавиться от этого ощущения, когда он вдруг так широко и ослепительно улыбнулся, что у Виктории прямо-таки захватило дух. Его улыбка была настолько неожиданной и обезоруживающей, что она на миг опешила и недоуменно заморгала.

– Может, признаем, что оба были не правы и заключим перемирие, если уж нам придется какое-то время провести в обществе друг друга? – примирительно предложил он.

Виктория тут же смягчилась и улыбнулась в ответ.

– Согласна. Тогда, может, для начала расскажете, почему вы оказались там, на дороге? Любой на моем месте решил бы, что это ваши овцы.

– Эти овцы, мисс Стоун, и в самом деле мои, – продолжая улыбаться, сообщил Шеридан-младший. – Я ездил к одному из своих арендаторов. На обратном пути неожиданно пошел дождь, и, проезжая мимо пастбища, я увидел, что овцы, испугавшись сильного ливня, разбегаются кто куда и старый Айэн, наш пастух, не справляется с ними. Я вышел, чтобы помочь ему, и нам вдвоем здорово пришлось побегать, чтобы собрать перепуганных животных. Дождь закончился, и Айэн решил перегнать стадо на другую сторону дороги, когда появились вы и своим гудком чуть не свели на нет все наши труды.

– Вы и сами пользуетесь гудком, – не преминула напомнить ему Виктория, впрочем вполне миролюбиво. Теперь она точно знала, кто был тот лихач на «лендровере».

Губы Роберта чуть дернулись в насмешливой улыбке.

– Уж простите, не устоял перед искушением чуть-чуть напугать вас. Вы тоже ездите слишком быстро.

– Так все-таки это были вы! – укоризненно воскликнула Виктория.

Роберт сделал приглашающий жест в сторону большого дивана, очень красивого и явно старинного, и предложил присесть. Сам он опустился в кресло напротив, вытянув свои длинные, затянутые в джинсовую ткань ноги. Он переобулся в темно-коричневые кожаные ботинки, которые почти доставали до носков ее бежевых туфель. Отчего-то это обстоятельство вызвало у нее странный трепет.

Положив фотоаппарат на диван рядом с собой, Виктория расправила на коленях серую юбку и немного отодвинула ноги.

– Вам это удалось, – пробормотала она, взглянув на него. – Зачем же тогда осуждать других за быструю езду, если сами носитесь так, словно за вами черти гонятся?

– Это совсем другое дело.

– А-а, – протянула она с иронией.

– Я имею в виду, – мягко пояснил он, удерживая взгляд гостьи, – что хорошо знаю свою дорогу, а кроме того, внедорожник гораздо устойчивее обычных автомобилей, особенно на мокром после дождя асфальте. Это дает мне дополнительные преимущества. Если впереди появляется какое-то препятствие, я могу вовремя остановиться.

В этот момент их беседу прервала женщина, которая впустила Викторию в дом. Она вкатила сервировочный столик, накрытый для чая. Итак, в это время дня в замке Кинлах пьют чай. От свежих булочек с корицей и глазированных пирожных шел такой соблазнительный аромат, что у Виктории потекли слюнки. Она вспомнила, что последний раз только немного перекусила в аэропорту перед выездом сюда.

– Спасибо, миссис Маклеон, – поблагодарил экономку Роберт, – я сам разолью чай.

Миссис Маклеон расставила все для чая на полированном кофейном столике и удалилась все с тем же суровым выражением лица.

Хозяин между тем стал весьма умело разливать чай из изящного фарфорового чайника в такие же изящные, тонкие чашечки.

Виктория зачарованно наблюдала за ним. Было так странно видеть, как этот мужчина, каждой порой излучающий силу, мощь и неукротимый темперамент, так деликатно и весьма ловко обращается с хрупким фарфором. В этом зрелище было что-то завораживающее, и Виктория поймала себя на том, что не может отвести глаз. Эти руки, красивые, с длинными пальцами и в то же время такие крепкие и сильные, сейчас казались нежными, почти ласкающими. Делая минимум движений, они выполняли работу споро и без лишней суеты.

Роберт Шеридан склонился в ее сторону, протягивая чашку и прерывая то состояние непонятной зачарованности, в котором она пребывала. Виктория надеялась, что он не заметил, как она притихла.

– Прошу вас, мисс Стоун, угощайтесь. Наша повариха, миссис Клейтон, просто находка. Она замечательно готовит и печет восхитительные вещи. Надеюсь, вы не из тех жеманных девиц, которые вечно сидят на диете и питаются только веточкой петрушки и листиком салата?

Подняв на него взгляд, Виктория заметила в его глазах насмешливые золотистые искорки.

– Нет, уверяю вас, я не из них. Я ем все подряд и не полнею.

– Рад это слышать. Мне нравятся женщины со здоровым аппетитом.

На мгновение он поймал ее взгляд, и в его глазах она уловила какое-то странное выражение, встревожившее ее до глубины души. Она не сумела понять, что оно означает, но вдруг почувствовала, как по спине забегали мурашки, и ее охватила какая-то необъяснимая паника. А этот мужчина опасен, промелькнуло у нее в голове. Если она не поостережется, то может влюбиться, чего никак нельзя допустить. Ничего, кроме разбитого сердца, это ей не принесет. До сих пор ей успешно удавалось избегать такой крайности. Все мужчины, с которыми она встречалась – а их было не так уж много, – вызывали у нее симпатию и уважение, она ценила их ум и профессионализм, их прикосновения и поцелуи пробуждали в ней приятное волнение, но не более того. Виктория ни разу не влюблялась страстно и безоглядно, несмотря на то что один раз даже едва не вышла замуж. Почти год она встречалась с нью-йоркским биржевым маклером, Тони Свейном, и в течение месяца они даже были помолвлены, но их отношения всегда оставались спокойными и необременительными. Им обоим нравилась размеренная жизнь с регулярными выходами в свет – обедами в ресторане или походами в театр. Их обоих не страшила монотонность тихой заводи, и он казался ей гарантией стабильности, надежной защитой. Однако вскоре после помолвки Тони стал намекать на то, что не хотел бы, чтобы его жена целыми днями пропадала на работе, тем более уезжала в дальние командировки. Вначале Виктория не приняла его рассуждения всерьез, но вскоре поняла, что ее жених, такой покладистый и понимающий, в этом вопросе категоричен и непоколебим. В конце концов он предъявил ей ультиматум: либо он, либо работа, на что Виктория не задумываясь ответила, что выбирает второе и разорвала помолвку. К своему удивлению, она обнаружила, что почти не переживает, а, наоборот, даже испытывает некоторое облегчение, что все так закончилось, и, проанализировав свои чувства и ощущения, поняла, что просто не любила его, как, наверное, и он ее. Им было приятно и удобно вместе, но для брака этого недостаточно.