Южная страсть - Джейн Портер

— Всегда и везде. — Голос ее сделался тише, и она надолго замерла, вглядываясь в мыльную воду. — Это были лучшие годы моей жизни.

Вот так и надо говорить, подумал Лон. Она была изгоем на Вязовом Холме. В этом элитном пансионе для девочек обучались еще две американки, но обе происходили из очень богатых семей и были близки между собой. Ни то, ни другое не могло относиться к Софи.

— А когда ты вспоминаешь Колумбию, то что именно?

— Буэнавентуру.

Школьные каникулы в пляжном владении Уилкинсов. Клайв сумел тогда убедить отца, и тот пригласил на лето как Лона, так и Софи.

Итак, тарелки вымыты. Софи выключила посудомоечную машину, вынула штепсельную вилку из сети и бросила се в раковину.

— Чудесные были каникулы.

Грудь Лона словно покрылась броней. Что-то очень тоскливое есть в ее голосе. Что-то до боли одинокое. Да знает ли она сама, насколько она одинока?

— Приезжай к моим на Рождество, — предложил Лон, повинуясь внезапному импульсу. С ним она будет счастливее… И в большей безопасности. Он обязан удержать ее подальше от Федерико, удержать от неразумных поступков в праздничные дни. — Моя мама будет тебе рада. Тихий праздник…

— Я не могу оставить Луизу, — прервала его Софи.

— Пусть она тоже приезжает.

— Она не поедет.

— Так это ее дело. Ты не должна зависеть от ее решений.

Софи заколебалась. Ее лицо приняло задумчивое выражение.

— Чем сейчас заняты твоя мама и Бойд?

— Учатся мирному сосуществованию.

— Но они вместе почти двадцать лет!

— Ей потребовалось много времени, чтобы научиться не сравнивать Бойда с моим отцом.

— Бедняга Бойд.

— Он знал, что моя мать выходила за него замуж, воспользовавшись тем, что он дал слабину. Знал, что любовь там ни при чем. — Опиравшийся на стойку Лон улыбался, но Софи видела в его чертах безмолвную угрозу. — Ты ведь никогда не любила мою мать, правда?

Софи уже жалела о том, что заговорила на эту тему. Теперь она не знала, как с честью выйти из положения. Они с Лоном знакомы слишком давно, что ложь могла помочь.

— Я ее не понимала. Ты сам мне говорил, что у нее роман с женатым мужчиной, который длится много лет.

— Этим женатым мужчиной был мой отец.

Софи перевела дыхание. В голосе Лона она уловила стальные нотки и поняла, что затронула больное место.

— Я просто не понимала, как она могла позволить тебе пройти через это… Ведь ты был ребенком…

— Он ее любил. А она любила его.

— Он был женат! Неужели чувства его жены не имели значения? И чувства других его детей? Неужели твоя мать не видела, чего стоило тебе видеть отца от случая к случаю? Встречать Рождество или день рождения без отца?

Выражение лица Лона сделалось холодным.

— Он присылал открытки. Подарки.

— Открытки. Подарки. — Гнев вскипал в ней. — Они считали, что подарки заменят самовлюбленного, бросившего тебя отца. Он откупался от несчастной матери, от разрушенного дома.

— Ее жизнь, ее сердце…

— Нет! Это твое сердце. Твоя жизнь. Ее выбор задевал и тебя!

— Я не подозревал, насколько ты не переносила мою мать. Но ты не должна ее судить. Ее никто не должен судить. Она вправе совершать свои ошибки, как и ты вправе совершать свои.

— Это какие же?

— Все в страуса играешь, да? — проворчал он, бросил на тумбочку мокрое полотенце и вышел из кухни.

Софи проводила Лона взглядом. Сердце ее разрывалось на части.

Когда-то они были очень близки. Он был главным человеком в ее жизни. Как же так вышло? Почему так вышло?

Клайв.

Софи прижала ладонь к виску. Голова ее внезапно отяжелела, как будто от невероятной усталости. Так многое она старалась сохранить втайне, внутри себя, все, что касалось празднества, поездки… У нее не оставалось сил.

Если бы погрузиться в память, сделать то, что в человеческих силах… Если бы она могла сбежать с празднества Луизы… Если бы она могла предотвратить встречу Лона и Федерико… Если бы она могла прямо сейчас прыгнуть в самолет и улететь в Бразилию…

Осталось два дня, напомнила она себе. Держи себя в руках. Наберись терпения. Не успеешь оглянуться, как окажешься в Сан-Паулу.

Софи глубоко вздохнула и расправила плечи. Пришло время встретить Луизу и Алонсо.

И этого ей хочется меньше всего.

— А, вот и она, — протянула Луиза, когда Софи вошла в бальную залу. — А мы-то гадали, не стала ли ты принимать душ прямо на кухне.

— Это было бы захватывающе, но я этого не сделала, — ответила Софи и бросила взгляд на Лона, но тот не пошел на визуальный контакт, а только посмотрел на часы.

— Мне уже пора в Лондон. — Он наклонился к Луизе и поцеловал ее в щеку. — Спасибо вам за замечательный вечер.

— Да я только рада. — Луиза погладила его по руке. — Надеюсь, в воскресенье на балу мы будем иметь удовольствие тебя видеть?

— Увы, мои планы требуют некоторого времени.

— Грустно. Софи пригласила кое-кого из своих друзей. Тебе, конечно, было бы приятно с ними увидеться.

— Да, конечно, не сомневаюсь. — Его вымученная улыбка никак не отразилась в его взгляде. — Счастливого Рождества, Луиза.

Софи с Лоном прошли через просторную бальную залу. Скоро обстановка здесь изменится коренным образом. В углу появится ель в двенадцать футов высотой, гирлянды украсят двери, а возле окон появятся источающие хвойный аромат ветки.

— Праздник должен выйти на славу, — заметил Лон, оглядываясь.

Софи подошла к входной двери и глянула на семейные портреты Уилкинсов на бледно-зеленых стенах.

Что-то страшное произошло с ее мужем в Сан-Паулу, и ей необходимо знать, что именно. Она должна понять, иначе ей не будет покоя.

— Лон, мне не хватает его, — сказала она, услышав за спиной шаги. — Мне не хватает Клайва. Не хватает его оптимизма, а больше всего — его смеха. Иногда я не верю, что вот уже два года, как он умер. Кажется, прошло лет десять.

— Он очень пожалел бы о том, что сделал с тобой, Софи, — резко отозвался Лон. — Он очень пожалел бы о том, что покинул тебя вот так…

— Он совершил ошибку.

— Он их десятки совершил.

— Не надо! — Софи повернулась к Лону, чувствуя, как боль охватывает ее. — Не брани его. Тем более что его уже нет. Я этого не выношу.

Это было правдой. Смерть Клайва легла на ее плечи тяжким грузом, стала для нее пыткой. Она подала на развод всего за день до того, как пришло известие о смерти Клайва.