Скажи мне «люблю» - Дейзи Томсон

Я находилась в ста ярдах от цели, когда вдруг заметила машину Эвана, припаркованную на другой стороне улицы. Я довольно улыбнулась. Что ж, я не ошиблась в своих предположениях. Надеюсь, в дальнейшем все пойдет именно так, как я и планировала.

Мне пришлось дважды объехать вокруг квартала, чтобы найти себе место. В конце концов я втиснулась между грузовиками в соседнем переулке.

А теперь к мистеру Эвану! Я выключила мотор, вышла из машины, захлопнула дверцу и с досадой обнаружила — мои руки так сильно трясутся, что я просто не в состоянии попасть ключом в замок. Ноги вдруг сделались ватными, и мне пришлось на мгновение опереться на капот, чтобы не упасть. Я застыла на месте, пытаясь прийти в себя. От ненависти у меня потемнело в глазах.

Водитель грузовика, проходивший мимо, как-то странно на меня посмотрел. Немного поколебавшись, он слегка приподнял кепку в знак приветствия и осторожно спросил:

— С вами все в порядке, мисс?

Я быстро кивнула в ответ.

— Я просто устала. Я долго ехала, — пробормотала я. Собственный голос показался мне чужим. — Просто у меня слегка затекли руки и ноги.

С трудом изобразив улыбку, я поблагодарила мужчину за проявленную заботу и направилась к отелю, но кожей чувствовала, что его глаза продолжают внимательно за мной следить.

Свернув за угол, я увидела несколько машин, которые медленно подъехали к отелю и остановились. По иронии судьбы эта процессия оказалась свадебным кортежем. Из первого автомобиля вышли жених и невеста, а из остальных — гости.

Вестибюль уже до отказа был набит нарядными гостями, они оживленно разговаривали, улыбались, приветствовали друг друга. Я, должно быть, выглядела довольно странно в своих потертых черных слаксах и старой замшевой куртке. Но меня это мало волновало. Довольно грубо проложив себе дорогу сквозь толпу, я, наконец, оказалась у лестницы.

Мне даже не пришлось спрашивать клерка, в каком номере находится Эван. Я сама раньше останавливалась в той же самой комнате. В те более счастливые дни мы вместе ходили на танцы или посещали театр.

Звук моих шагов заглушал толстый ковер на лестнице, но сердце так сильно билось в груди, что казалось, его стук слышен даже, несмотря на монотонный гул голосов, в вестибюле.

Я почти бегом поднялась по ступенькам и в одну минуту очутилась у двери пятого номера. Мне не терпелось поскорее увидеть человека, который так унизил меня.

Громко постучав и не получив ответа, я дернула за ручку. Дверь оказалась не запертой, и я смело ее распахнула.

Сначала я не заметила Эвана. Увидев, что дверь в спальню, располагавшаяся в противоположной стороне гостиной, открыта, я сразу же направилась туда. Но вдруг какое-то неожиданное шевеление сбоку привлекло мое внимание.

На диване перед электрическим камином в грациозной позе возлежал Эван с бокалом виски в руке.

Он испуганно поднял глаза и посмотрел на меня, когда я подошла ближе. Его волосы были взлохмаченными, а костюм помятым. Похоже, он в нем спал. Лицо покраснело, но в глазах, обращенных ко мне, я увидела столько грусти, тоски, какой-то муки, что мне сразу же захотелось, как и прежде, немедленно обнять его, приласкать и пожалеть. Но приступ жалости угас в ту же секунду, в которую и возник. И я стояла перед ним — воплощенная Немезида.

С трудом поднявшись с дивана, он залпом осушил остатки виски в бокале и с вызовом посмотрел на меня покрасневшими глазами.

— Дина! Что ты здесь делаешь? — Он попытался поставить бокал на стол. — Майк сказал мне, что он все передал тебе…

— Тебе не кажется, что тебе самому следовало бы сказать мне это! Ты не мужчина, а слизняк! — Я выплевывала слова ему в лицо.

— Дина! Послушай! Ты просто обязана меня выслушать!

Но я вовсе не собиралась выслушивать его извинения. Меня уже тошнило от его нытья. Язык непроизвольно выплевывал те слова, которые всю дорогу до Глазго крутились в моей голове.

— Нет! — взорвавшись, вскрикнула я. — Для разнообразия ты теперь, Эван Камерон, послушаешь меня. Ты всю жизнь пытался прятаться от проблем, а не решать их. Ты, видите ли, слишком мягкий, чтобы разбираться с последствиями той неразберихи, которую сам и устроил. Я всегда служила буфером между тобой и жизнью с тех самых пор, как ты научился ползать. И как ты обошелся со мной! Дина, то, Дина, это, Дина, помоги мне, Дина, объясни мне. Просто противно вспоминать, сколько раз я вытаскивала тебя из разных передряг.

Теперь, вероятно, ты больше не нуждаешься в моих услугах, потому что у тебя есть Майк Хендерсон. Теперь он может постоять за тебя. Ведь он мужчина, его плечи гораздо шире, чем мои, и он светский человек… — Я остановилась, чтобы перевести дух. — Что ж, я очень рада, что Майк осмелился взять на себя твое бремя. Он выполнил за тебя всю грязную работу. И если бы не он, ты не смог бы бросить меня, не смог бы сказать, что не хочешь на мне жениться. И, возможно, до конца дней я тащила бы на себе этот крест.

Я на секунду замолчала, Эван схватил меня за руку и воскликнул:

— Дина! Пожалуйста, послушай меня! Я не хотел, чтобы все так получилось!

Я резко дернула рукой.

— Ха! Он не хотел! — передразнила я. — Ты никогда ничего не хочешь, Эван! Ты только делаешь то, чего хотят другие.

Мне пришлось засунуть руки в карманы куртки, чтобы он не заметил, как они дрожат. Затем, чуть не задыхаясь от гнева, я заговорила сухим, отстраненным тоном:

— Возможно, это моя вина, Эван. Уж я-то должна была знать, чего от тебя можно ожидать. Но, может быть, все дело в том, что мне не хотелось замечать твои слабости из-за своей глупой детской привязанности к тебе.

— Дина! — Эван почти выкрикнул мое имя, но я не обращала на него внимания и говорила все громче и громче. Я почти перешла на крик.

— Я слепая идиотка! Я знала, каким застенчивым ты всегда был. Как ты боялся принимать какое-либо решение. Но мне казалось, что ты повзрослел и смог преодолеть свою робость, научился стоять на собственных ногах. Ха! — усмехнулась я ему в лицо. — Как можно было так ошибаться! Тебе нужна не жена, а нянька. Ты не мужчина! — Задыхаясь от ярости, я уже кричала. — Нет, ты совсем не мужчина! Может, именно поэтому ты не захотел на мне жениться? — продолжала я его оскорблять.

— Дина! — Раскрасневшееся от возбуждения лицо Эвана вдруг сделалось мертвенно-бледным. — О боже, Дина! Это невыносимо! Это… — Он рухнул на диван и закрыл лицо руками.

Я смотрела на Эвана без всякого сожаления и не чувствовала ни малейшего раскаяния за то, что оскорбила и унизила его.

На полу у его ног я вдруг заметила красную гвоздику. Странно, он покупал цветы, уже заведомо зная, что не явится в церковь.

Неожиданно Эван взял себя в руки. Он встал, положил ладонь мне на плечо и пристально посмотрел в мои глаза. Я настолько удивилась его поведению, что не успела ничего ответить, а только, открыв рот, поглядела ему в лицо.