Случайная - Екатерина Риз

В гостях хорошо, но дома, всё равно, лучше.

Правда, и я не была в гостях, ещё до переезда в Питер я частенько жила у тёти, сбегала от ссор с мачехой, можно сказать, что их с Анькой квартира для меня дом родной. А вот бабушкина квартира никогда не была для меня домом. И поэтому никакой ностальгии или облегчения из-за того, что в очередной раз припёрлась сюда с чемоданом, не почувствовала. Но квартира была пуста, никто не выбежал мне навстречу с намерением устроить скандал, и вот это уже радовало. Я заперла за собой дверь, включила в прихожей дверь и минуту прислушивалась к себе. Не совсем понимала, что я должна в этот победный момент чувствовать, потому что не чувствовала ничего. У меня есть своя квартира. Маленькая, но своя. Женька даже ремонт сделал кое-какой. Правда, в маленькой комнате обои голубые со смешным детским рисунком в виде облачных замков, но это даже символично. Буду смотреть на них, и уговаривать себя в собственной голове подобных не строить.

Тётя Наташа всё утро уговаривала меня не торопиться с переездом. Убеждала, что мне ещё рано жить одной. После любовной драмы. Наверное, я слишком часто вспоминаю Мишку, раз все вокруг думают, что у меня драма. Драма, конечно, но я почему-то не умираю, не бьюсь головой о стену, больше злюсь. И из-за этой самой злости без конца поминаю бывшего жениха красным словцом. И только представляю, как обрадовались его родители, когда узнали, что мы расстались. То есть, он меня бросил, и мне пришлось уехать из города. Наверное, ждали, что иначе я на их любимого сыночка устрою полномасштабную охоту.

Я скинула с ног босоножки, прошла в комнату и присела на диван. Сидела в тишине и смотрела на мебель, стены, за окно. Пора было свыкаться с мыслью, что у меня не отпуск, и всё это не на неделю. Я сюда жить переехала. За окном двор спального района провинциального города, никакого гула машин, воя сирен, привычной жизни мегаполиса. Во дворе носятся дети, катаются на велосипедах, а кое-кто из соседей до сих пор на уличных верёвках выстиранное бельё сушит. И что примечательно, это никого не удивляет в наше время, и бельё никто не ворует.

Странно, но на стареньком комоде стояла фотография бабушки в рамке. Неужели так и простояла все эти годы, или специально для меня выставили? Я смотрела на знакомое, родное лицо, и мне было грустно.

- Надо съездить на кладбище, - сказала я Аньке, набрав её номер.

Та моему порыву не удивилась, сразу согласилась.

- Конечно, съездим. Мать возьмём. Цветочков родственникам купим.

Я кивала, забыв, что сестра этого видеть не может. А Анька быстренько сменила тему:

- Думаю, машину купить.

- У тебя же прав нет, - удивилась я.

- Прав нет, - согласилась она, - а деньги есть. У Стёпки учиться буду, я с ним уже договорилась.

Я недоумённо сдвинула брови.

- Какого Стёпки?

- Морозова. У твоего Стёпки Морозова.

Господи, в этом городе не меняется ничего.

- Он не мой, - фыркнула я, причём настороженно. – Я с ним в школе ещё рассталась.

- Зато какая любовь была! – мечтательно протянула Анька, и тут же не выдержала и рассмеялась. – Лида, он сейчас такой толстый стал! Видно, жена кормит хорошо.

- Он ещё и женат…

- Конечно. Все женаты, все замужем, одни мы с тобой, как в проруби болтаемся.

- Спасибо тебе, - язвительно отозвалась я. – Это как раз то, что я хотела сегодня услышать. В качестве моральной поддержки.

- Не дождёшься. У меня ещё рабочий день толком не начался, а я уже бутылку виски разбила.

Я сочувственно вздохнула.

- Вычтут?

- Ещё бы. Короче, никакой радости в жизни.

- У тебя хотя бы работа есть, - заметила я. – Машины вон покупаешь.